Её уверенная походка, длинные стройные ноги в чёрных туфлях на шпильке и потрясающая грудь третьего размера, которая колыхалась под тонкой белой блузкой, мгновенно приковали взгляды всех мужиков в зале ожидания аэропорта Домодедово.
Вот это жопа… » — подумал я, снова увидев из окна соседку во дворе её участка. Я жил в частном доме, окно моей спальни выходило на её участок. Пожалуй, моё окно было единственным смотрящим на дом соседки.
Катя в этот поздний вечер, сидя за своим ноутбуком в крошечной кухне съёмной однушки, пыталась сосредоточиться только на дедлайне. Заказ от крупного бренда косметики был срочным — логотип и упаковка для новой линейки…
Я уже не тот парень, что был в молодости, мне 47 лет, член средний — сантиметров пятнадцать, не больше. Моя жена Ольга — ей 36, роскошная блондинка с пышными формами: тяжёлая грудь четвёртого размера, широкие бёдра…
Всех нас окружают маленькие и большие машины и механизмы, которые облегчают труд или развлекают нас. Наша журнал «Техника — молодёжи» писал, что сегодня на каждого жителя Земли приходится более сотни разных машин и механизмов.
Лена приехала в этот унылый областной центр по распределению с завода — три месяца практики, потом, может, оставят. Жить было негде, и мастер цеха, толстый дядя Боря, посоветовал свою дальнюю родственницу — тётю Тамару…
Я вёл машину уже третий час, когда навигатор показал, что до конечной точки ещё километров двести. Ночь была тёплой, трасса почти пустая, только редкие фуры проносились мимо с гулом. На BlaBlaCar я взял попутчицу чисто…
Как-то раз мы с женой решили провести лето на нашей старой даче в деревне под городом. Место тихое, у реки, участок большой, а соседи — сплошь свои, деревенские. Главные из них — два здоровенных близнеца-тракториста…
На улице уже стемнело, поезд Москва-Владивосток только-только набрал ход. Я ехал в командировку на две недели, взял нижнее место в четырёхместном купе. Когда зашёл, там уже сидели две девчонки-студентки — явно возвращались домой.
Графиня очень любила свой замок, но иногда он становился ей невыносим. Бывало же так, что он начинал казаться ей темницей, настоящей тюрьмой. Ей становилось душно в его стенах, словно грудь её стискивал чересчур туго затянутый корсет.