Её безвыходное положение
Она не знала, куда пришла. Вроде бы место совпадало с записью на листке: типа собеседование, типа в компанию секретаршей, как ей казалось, за неплохую сумму денег. Деваться было некуда — безвыходное положение.
Она не знала, куда пришла. Вроде бы место совпадало с записью на листке: типа собеседование, типа в компанию секретаршей, как ей казалось, за неплохую сумму денег. Деваться было некуда — безвыходное положение.
Я смотрю на нее, лежащую на кровати. Свет от лампы выхватывает из полумрака контуры ее идеально гладкого тела. Она только что из ванной, ее кожа еще влажная и теплая, пахнет мылом и предвкушением.
Был жаркий летний вечер. Я ждала мужа с работы, чтобы отпраздновать годовщину свадьбы: на столе горели свечи, по комнате парил аромат свежих фруктов и сладкого вина. Я подготовилась: надела чёрное кружевное белье…
– Отпусти меня! Что ты творишь? – кричала она, надрывая голос, когда Роланд скручивал ей руки и волок к постели. Большой живот затруднял движения, а с заломленными за спину руками это было особенно тяжело.
Тихий уют их дома держался на трёх китах: на спокойной уверенности Наташи, на незыблемом авторитете Анастасии Николаевны и на беззвучном служении Александра. Его мир был выстроен вокруг этих двух женщин, и в этом…
В некоторых парах всё решается проще, чем кажется. Евгений долго делал попытки разобраться в интимной части отношений — и каждый раз упирался в ту же стену: навыков нет, понимания процесса нет, уверенности тоже нет.
Когда Дима переступил порог ее квартиры, ему показалось, что он переступил порог в другой мир. Арина встретила его в полумраке, одетая в черное кружевное боди, которое облегало ее изгибы и подчеркивало упругость груди и бедер.
Лена проснулась не от будильника, а от своего тела. Тишина в квартире была густой и сладкой, словно мед. Она лежала в кровати, слушая свое дыхание, и ощущала, как под кожей, в самой глубине живота, зарождается тепло.
Все началось не с наручников и не с кнута. Все началось с усталости. С того, что в мои двадцать пять лет жизнь напоминала беличье колесо: работа, метро, крошечная квартирка-студия, парочка невнятных отношений…
В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь звуком её собственного дыхания — неглубокого и быстрого, раздающегося в темноте, скрытой повязкой на глазах. Хлопковое покрывало нежно касалось её спины, но его комфорт теперь казался далёким воспоминанием.