Я дал ей ключи от моей квартиры, и она приходила ко мне, когда хотела. Ставила во дворе свой Рено, и поднималась ко мне на этаж. У нее тоже была какая-то внутренняя проблема. Она развелась с мужем, но это не избавило ее от одной странности.
Машина подъехала к зданию где-то внутри кварталов. Я сидела на расстоянии от него на заднем сиденье. Он словно делал вид, что меня нет рядом. Сквозь капли дождя я осторожно выглянула на улицу, чтобы посмотреть, что это за место.
Два года назад во время скроллинга по реддиту привлекло сообщение в паблике. "Я голодаю". Два слова, написанные без эмоциональных смайлов. Он открыл ожидая увидеть очередной пост со слезливой историей и просьбой денег.
Мир Анжи был безупречным, холодным и предсказуемым, как математическая формула. Внешне она была улыбчивой и собранной женщиной, но ее улыбка была отточенным оружием, а не проявлением тепла. Она выглядела неприступно…
Боже, я снова это делаю. Пишу здесь, когда всё внутри дрожит и пульсирует, а по коже бегут мурашки. Мне нужно выговориться, иначе я сойду с ума. Этот офис, этот проклятый, божественный кабинет с запахом старой кожи и дорогого кофе…
Я даже благодарен Ей за это, глубочайшее унижение. Оно окончательно утвердило моё место у Её ног. Теперь я часто стираю Её трусики, на которых вижу следы спермы другого мужчины. Я бережно оттираю эти следы чужой страсти, вдыхая терпкий запах, и чувс
Джессика замерла на пороге, сжимая ручку своей простенькой сумки. Воздух в прихожей пах дорогим деревом и кожей. И им. Его запахом — терпким, мужским, с нотками дорогого виски и чего-то неуловимого, что сводило ее с ума с первой же встречи.
Дверь закрылась за нами с глухим, дорогим стуком, отрезав от привычного мира. Вместо яркого света здесь царил мягкий полумрак, подсвеченный алыми и золотыми лампами. Воздух был с примесью дорогого парфюма, кожи…
Комната была залита мягким светом настольной лампы, отбрасывающей длинные тени на стены. В воздухе витал аромат дорогих духов — смесь жасмина и кожи. Её аромат. Я стоял на коленях, голый, кроме черных спортивных…
Моя жена, Катя, расхаживала по комнате. Ее высокие каблуки — эти черные, убийственно сексуальные шпильки — отстукивали неторопливый, властный ритм по паркету. Каждый щелчок отзывался эхом в моей нервной системе.