Я начал замечать изменение в ее жизни. Нет она не стала как то вести себя со мной по другому. Просто стала больше уделять внимание к себе. Начала ходить в солярий…
Я всегда думала, что запах — это главное. Горячий камень, дубовый веник, квасной хлеб для пара и мед. И под всем этим — запах чистого дерева, разогретого человеческими телами.
Как только я зашел в офис, я обратил внимание, что в нем совершенно одиноко. То есть практически никого! И только в последнем кабинете я услышал звуки работающего компьютера.
Я просто залетел в «H&M» купить новые джинсы, старые уже на заднице протерлись. День был обычный, серый, народу в ТЦ дохера. Взял пару моделей, даже не смотря на ценники, и поперся в примерочную.
Девичник в московском баре гудел так, что басы отдавались в клиторе. Воздух — густой коктейль из сладких духов, сигаретного дыма, пота и возбуждения. Я сидела в центре…
Духота в машине сменилась резким декабрьским холодом, когда я вышла на ухабистую парковку банного комплекса «Тайга». Из выхлопной трубы повалил пар, будто машина тоже вздохнула с облегчением.
Мы стояли у распахнутого окна и любовались последними отблесками солнца. Палитра неба теряла яркие краски, и первые звёзды несмело лили свой тусклый свет. Вдали свистела электричка.
Её губы дрогнули в лукавой, почти детской улыбке, пока она медленно расстёгивала его брюки, не отводя горящего взгляда. Пальцы скользили уверенно, но с той нежной…
Лето на даче всегда было для меня побегом — от городской духоты, от офисных стен, от самой себя, наверное. Только здесь, среди запаха нагретой хвои и свежескошенной травы, я чувствовала себя живой.
Офис ночью. Четверть плана перевыполнили — босс, довольный, как слон, укатил первым, оставив на столе пару тысяч на «пиццу». Пиццу съели, деньги потратили на виски и джин.