Со Светой мы познакомились случайно ей тогда было 20, мне 22. Симпатичная няшка уже на тот момент имела красивую грудь 3-го размера, аппетитное тело и стройные ножки. Все свои прелести она подчёркивала нарядами порой откровенными до бесстыдства.
До сих пор не могу прийти в себя. В голове – каша из вины и дикого возбуждения. Всё началось с дурацкой идеи провести выходные на старой даче. Я, моя жена Катя и мой лучший друг, Сергей. Мы с ним как братья, юность…
Для начала я бы хотела представиться и рассказать пару слов о себе. Меня зовут Ира, я довольно прилежная и веселая девушка 18-ти лет. Вполне среднестатистическая студентка одного из индустриальных техникумов…
Это была моя третья командировка за год, но первая, на которую я летела одна. Муж провожал меня в аэропорту с тем странным блеском в глазах, который я научилась узнавать. Он обнял меня, прошептав на ухо: «Представляю, как ты там… разойдёшься.
В голове прокручивается один вечер у друга дома. Дело было после пар. Заскочил к Лехе за конспектами, он как раз с тренировки был, весь потный. «Пойду, сполоснусь, посиди на кухне, мама как раз ужин собирается делать», – говорит.
Опять этот корпоратив. Я ждал до трёх ночи, ворочался в холодной постели и прислушивался к каждому шороху в подъезде. А когда она наконец вернулась, то ввалилась в прихожую не как обычно — уставшая и сонная, а… другая.
Эх, если бы я знала, что все этим закончится, никогда бы не согласилась на предложение Андрея, пойти к нему домой, попробовать новый виски с колой, и приготовить ему ужин. Жена дано уехала отдыхать, и вот уже больше…
Все началось не сегодня. Еще в тот первый день, когда она вошла в кабинет – Анна, новенькая секретарша. Двадцать пять лет, стройная, в деловом костюме, но с таким взглядом, который видел всё и сразу.
Та поездка к Ване в деревню затевалась как бегство от городской духоты. Мне двадцать два, а чувствовал я себя выжатым лимоном. Ванька, мой друг, говорит: «Приезжай, кайфанем». Под «кайфанем» он имел в виду баньку, шашлык и пару ящиков пива. Идеально.
Музыка гудела сквозь толстое стекло и дубовые двери бального зала, доносясь до меня приглушённым, бубнящим пульсом. Я стояла в коридоре, прислонившись лбом к прохладной штукатурке, и пыталась вдохнуть.