Музыка била так, что дрожали стекла в панорамных окнах, выходящих в ночной сад. Я стояла у стойки, наливая себе виски, и чувствовала на себе взгляды. Не просто взгляды — а тяжелые, мужские, прожигающие тонкую ткань моего платья.
Решил с работы сорваться пораньше. Начальник, конечно, бурчал, но я ему сказал, что у меня там трубу прорвало, срочно надо. А на самом деле, просто захотелось на дачу. Марина на той неделе уехала, говорила, что малину надо обирать и смородину.
Мы приехали на дачу к другу Серёге компанией: я с мужем Костей, его братан Андрей с женой Ленкой и ещё парочка общих приятелей. Идея была классической: напиться, напариться, окунуться в сугроб. Старая, почерневшая…
Солнце слепило меня в окна лифта, пока я поднималась на шестой этаж. «Клиника+». Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Очередной плановый осмотр у гинеколога. Рутина, которую я ненавидела больше, чем сессию.
Дождь барабанил по жестяной крыше бани, создавая уютный, отрешенный от всего мира шум. Я сидел на дубовой полке, весь распаренный, слушал, как потрескивают угли в каменке, и наслаждался покоем. Отец уехал в город…
Дождь за окном машины барабанил по крыше. Я свернул на знакомый подъезд к загородному дому тещи. «Заедь, пожалуйста, к маме, интернет у нее опять тупит», — просила перед отъездом в командировку жена.
Я этого ждал, наверное, всю нашу семейную жизнь. Шесть лет брака, а Оля ни разу не соглашалась взять меня в рот до конца. Всегда останавливалась в самый последний момент, и я кончал ей на грудь или на живот. А в тот вечер всё было иначе.
Жара обволакивала нас. Воздух в деревянной коробке сауны был обжигающим, с терпким запахом эвкалипта, который щекотал ноздри. Мы с Леной рухнули на верхнюю полку, распластавшись на грубых полотенцах.
А дело было так. Поехали мы с женой на её дачу в деревню, она как раз в командировку срочно уехала, а мне дел на участке накопилось. Теща, соответственно, там же жила все лето. Вечером после работы сидим, шашлычки доедаем.
Меня зовут Вадим, и в тот вечер я сидел в своём кожаном кресле. Руки за спиной были туго стянуты её шёлковым шарфом. Рот был залеплен широким скотчем, при каждом вдохе вырывался тихий, свистящий звук.