Лет пять назад, когда мне было двадцать три, я крепко поругался с отцом и решил, что жить под одной крышей с предками больше не вариант. Денег снимать квартиру у меня, понятное дело, не водилось.
К дачному своему участку семейство Дроновых относилось по-разному. Точнее, так: Илья Дронов, щуплый тридцатипятилетний айтишник с вечно заложенным от аллергии носом и бледной, будто светящейся в темноте кожей, участок…
Она была моим лучшим другом. С ней я ходил по ресторанам, ночным клубам, и, разговаривал, по мобильному, больше пяти часов в сутки. Она занимала, практически, все моё свободное время. Но, статус друга никто из нас переступать не хотел.
Очень высокие, похожие на свечи, офисные здания. В каждом городе они есть, создавая какой-то особый пафос и стиль данного района в котором они расположены. И вот один из них только построен, высокие, темные…
Анабель и её сосед Джастин сидели в плетеных креслах на заднем дворе. Между участками была калитка и Джастин свободно пришел в гости к женщине. Разумеется, по её приглашению. Между ними уже давно возникла какая-то химия.
Её уверенная походка, длинные стройные ноги в чёрных туфлях на шпильке и потрясающая грудь третьего размера, которая колыхалась под тонкой белой блузкой, мгновенно приковали взгляды всех мужиков в зале ожидания аэропорта Домодедово.
Моей первой девушкой стала Света — 23-летняя девчонка из Краснодара, которая приехала в Геленджик на всё лето к подруге. Мне было девятнадцать, я работал спасателем на одном из пляжей между Кабардинкой и Геленджиком.
Анна вошла в кабинет гинеколога и нервно села на край кушетки. Ей было двадцать восемь, но она всегда чувствовала себя неловко на таких приёмах. Доктор Сергей — высокий, широкоплечий мужчина лет сорока — закрыл дверь на ключ и спокойно улыбнулся.
Я вёл машину уже третий час, когда навигатор показал, что до конечной точки ещё километров двести. Ночь была тёплой, трасса почти пустая, только редкие фуры проносились мимо с гулом. На BlaBlaCar я взял попутчицу чисто…
Я лежал в огромной постели президентского номера, уставший до чёртиков после четырнадцатичасового перелёта через океан. Часы показывали уже далеко за полночь, а я всё ещё не мог отключиться — тело ныло, голова гудела…