И вот настало лето, пора отпусков и я решил из своего небольшого провинциального, но довольно богатого городка съездить отдохнуть в Сочи. В тур-фирме мне помогли с выбором гостиницы, купили билеты, и я вылетел 25 июля рано утром в Сочи.
Он ловил каждый взгляд, каждый вздох ее. Когда она приходила на работу, он садился напротив ее стола и перебирал пальцами бумаги или крутил карандаш. Она молча принимала его трепетные, робкие ухаживания.
Я не мог не задаться вопросом, как отреагирует моя жена? Я также не мог не задаться вопросом, какой реакции я хочу от нее? Хотел ли я, чтобы она раскаялась, и дала мне надежду на то, что мы сможем все исправить?
Та поездка в лес за ягодами с самого начала висела на мне тяжёлым предчувствием. Лето, жара, комары и компания: я, моя жена Катя, её мать Ирина Витальевна и мой шурин, её младший брат Андрей. Теща всегда ко мне относилась… специфически.
Как только двери вагона закрылись с мягким шипением и поезд тронулся в туннель, я понял — мы здесь совершенно одни. Пустой вагон на последней ветке, поздний вечер, только гул рельсов и редкие вспышки станционных огней за окнами.
Меня зовут Таня, и тогда мне было двадцать четыре. Жизнь в городе после студенческой общаги казалась сказкой, но только до тех пор, пока мой муж Сергей не начал пропадать в вечных командировках. Скука — страшная сила.
Я всегда думал, что наша семья - это типичная смесь из старых обид и новых привычек, особенно после того, как отец женился на Элен. Ей было под сорок, с этими пышными формами, которые она не стеснялась подчеркивать…
Произошло это в середине октября. Вечер был холодный, но сухой. Я уже неделю переписывался в приложении с Катей. Фото у неё были приличные: скромное платье, улыбка без пошлости, в профиле написано «ищу серьёзные отношения, не для развлечений».
Меня зовут Даниил, мне 21. Лето на даче у нашего отца было всегда странной смесью скуки и напряжения. Особенно после того, как два года назад он женился на Ирине, и в мою жизнь ворвалась она — Майя, моя теперь уже сводная сестра.
Я всегда знал, что наш дом — дыра. Панельная девятиэтажка семидесятых годов, где всё скрипит, пахнет затхлостью и кошачьей мочой. Но хуже всего был лифт. Эта металлическая коробка с облупившейся краской, которая застревала чаще, чем ездила.