День был долгим. Я приехал из общаги на выходные, отчасти чтобы повидаться с отцом, отчасти — чтобы поесть нормальной еды. Но отца, как всегда, срочно вызвали на работу. Остались мы с Алиной вдвоем в нашем просторном доме.
Алина — моя мачеха. Блин, даже мысленно называть её так — издевательство над реальностью. Ей тридцать два, и она… она просто бомба. Та, на кого залипаешь в тиктоке, прокручивая снова и снова. Длинные каштановые волосы, губы, которые так и просятся быть обкусанными, и фигура, от которой сводит скулы. Отец, конечно, молодец, что смог такую женщину зацепить, но я видел, как она смотрела на него иногда — с легкой, почти невидимой усталостью.
Она развалилась на диване в гостиной, закинув ноги на пуфик. На ней были только короткие шорты и маечка без лифчика. Я старался не смотреть на очертания ее груди, когда она двигалась.
— Сань, привет, — томно потянулась она. — Как выживаешь?
— Да нормально, — буркнул я, утыкаясь в холодильник в поисках пива. Член начал набухать уже от самого ее вида, от этого ленивого, слегка хрипловатого голоса. Я чувствовал себя мудаком, но сдержаться было невозможно.
Вернулся с банкой, пристроился в кресле напротив. Она смотрела какой-то сериал, а я смотрел на ее ноги. Она всегда ходила босиком по дому, гордясь своими ступнями. И была права. Это были не просто ноги, а настоящее произведение искусства. Ухоженные, с идеальным педикюром цвета спелой вишни, с высоким подъемом и длинными пальцами. Я уже давно тайно подтирался на нее, представляя, как эти пальцы скользят по моему стволу…
— Ох, боже, сегодня эти туфли новые просто убили меня, — вздохнула она, потирая одну ступню о другую. — Всю пятку стерли. Кажется, даже мозоль наметилась.
Мое сердце колотилось где-то в горле. Идея, порочная и стремительная, пронзила мозг.
— Хочешь, я помассирую? — выпалил я, сам не веря в свою наглость. — У меня руки сильные.
Алина повернула ко мне голову, приподняв бровь. В ее глазах мелькнуло что-то — не удивление, нет. Скорее… интерес.
— Ты умеешь?
— Ну, на физре нас учили азам, для спортсменов, — соврал я, сглотнув комок в горле. — Снимает напряжение на раз.
Она помедлила секунду, играя с прядью волос. Потом улыбнулась. Улыбка была озадаченной.
— Ну, если не в тягость… Буду очень благодарна.
Я подсел к ней на край дивана, к ее ногам. Мой член был уже дубовым, и я был счастлив, что на мне мешковатые спортивные штаны. От ее тела исходил тонкий аромат дорогого крема и чего-то чистого, женского. Я взял в руки ее правую ступню.
Кожа была удивительно нежной и гладкой, почти шелковой на верхней части стопы и чуть более грубой, упругой на пятке. Я начал с легких поглаживаний, чувствуя под пальцами каждую косточку, каждую связку. Она тихо застонала, запрокинув голову на спинку дивана.
— О, боже… Сань, это просто нереально хорошо…
Ее стонал сводил меня с ума. Я усилил нажим, большими пальцами водя вдоль свода стопы. Она извивалась под моими руками, ее губы были приоткрыты. Я видел, как напряглись ее сосочки под тонкой тканью майки. Она возбуждена. Бля, она возбуждена именно сейчас, от моего прикосновения.
Я не смог сдержаться. Я уже не думал ни о чем — ни об отце, ни о последствиях. Жажда была слишком сильной. Я медленно наклонился и приложил губы к ее пятке, поцеловав ее.
Алина вздрогнула, но не убрала ногу. Ее глаза открылись, они потемнели.
— Саш… что ты делаешь? — прошептала она, но в ее голосе не было протеста. Был только явный интерес.
— Я не могу… они слишком красивые, — выдохнул я и снова прикоснулся губами, на этот раз к подушечке стопы, прямо под пальцами.
Она замерла, наблюдая. Я видел, как быстро вздымается ее грудь. Я облизнул длинную, изящную линию от пятки к ахиллову сухожилию. Ее кожа была слегка солоноватой на вкус, и это был самый опьяняющий вкус в моей жизни.
— Ты совсем спятил, — сказала она тихо, но ее пальцы ног сжались от удовольствия.
Это было все, что мне было нужно. Разрешение. Отрицание, которое на самом деле было призывом. Я взял ее палец ноги в рот, обсасывая его, проводя языком между ними. Ее стоны стали громче. Она уже не пыталась притворяться.
— Как же ты… ох… как же это… — она не могла подобрать слов, ее бедра непроизвольно двигались.
Я отпустил ее ногу и посмотрел ей прямо в глаза. В них было то же животное желание, что и во мне.
— Я хочу тебя, Алин. С ума схожу по тебе уже давно.
Она не ответила. Вместо этого она медленно, словно на демонстрации, засунула пальцы ног в мой рот, я облизнул их, и она потянулась ко мне. Она провела мокрыми пальцами по моим губам.
Больше ничего не нужно было говорить.
Я набросился на ее губы, наш поцелуй был голодным, грубым, полным языком и зубами. Я срывал с нее майку, и она помогала мне, освобождая свою идеальную, упругую грудь с твердыми, темно-розовыми сосками. Я взял один в рот, обсасывая и покусывая, а она стонала, вцепившись мне в волосы.
— Возьми меня, Саш, — прошептала она прямо в ухо, и ее горячее дыхание обожгло меня. — Трахни свою мачеху.
С этими словами она перевернулась на диване на четвереньки, подставив мне свою потрясающую задницу в этих ниточных шортах. Я стянул их одним рывком. Ее попа была *** идеальной, круглой, с очаровательными ямочками по бокам. А ниже, между ног, я увидел влажную, темную щель, уже готовую к принятию.
Я быстро освободил свой член. Он был багровым и твердым как камень, на кончике головки уже выступила капля смазки. Я приставил его к ее входу, чувствуя, как она вся дрожит в ожидании.
— Готовься, сучка, — хрипло выдохнул я и вошел в нее одним резким толчком.
Она вскрикнула — не от боли, а от наслаждения, ее внутренности были обжигающе горячими и невероятно тесными. Они сжали мой ствол, словно пытаясь его не отпускать. Я начал трахать ее, сначала медленно, наслаждаясь каждым движением, чувствуя, как ее упругая попка бьется о мои бедра. Потом ритм стал бешеным. Дом наполнился звуками наших тел: хлюпающий звук секса, ее сдавленные стоны, мои хриплые рыки.
Я наклонялся к ней, целуя ее спину, шею, сжимая ее грудь. Она была вся мокрая, ее тело отзывалось на каждый мой толчок.
— Да, вот так, трахай меня глубже! — кричала она, теряя контроль.
Я чувствовал, как нарастает волна оргазма. Я вытащил член из ее киски, перевернул ее на спину и приставил к ее губам.
— Отсоси мне, — приказал я.
Она с жадностью взяла мой член в рот, обсасывая его, насаживаясь на него всем ртом, глотая до самого основания. Ее язык кружился вокруг головки, а глаза смотрели на меня снизу вверх, полные покорности и похоти. Вид ее развратного лица с моим членом во рту добил меня.
— Я сейчас кончу! — простонал я.
Она не отстранилась. Наоборот, она прижалась губами еще плотнее, и я почувствовал, как ее горло сжалось.
Это стало триггером. Спазм пронзил меня от яиц до кончиков пальцев. Я кончил ей в рот мощными, долгими толчками, заливая ее глотку горячей спермой. Она сглатывала, не проронив ни капли, ее глаза были закачены от наслаждения. Ее собственное тело содрогнулось в оргазме, ноги задрожали, а пальцы впились в мое бедро.
Когда пульсация прекратилась, я вытащил член из её рта и рухнул рядом с ней. Мы лежали, тяжело дыша, в полной тишине, нарушаемой только биением наших сердец.
Она первой нарушила молчание. Повернулась ко мне, провела рукой по моей груди. На ее губах блестела капля моей спермы. Она слизала ее языком.
— Никогда еще массаж ступней не заканчивался так… продуктивно, — сказала она с хитрой, развратной улыбкой.
Я засмеялся, чувствуя, как мое сердце замирает. Это был лучший секс в моей жизни, и кто бы мог подумать, что произойдет он с моей мачехой.