Я помню тот день как вчера. Моя свадьба с Димой. Белое платье, которое стоило как полквартиры, фата, цветы, шампанское рекой — всё как в сказке. Я, Маша, двадцать три года, только что стала законной женой самого крутого парня в нашем городе. Гости орали «Горько!», Дима целовал меня так, будто завтра конец света, а я… я уже была в хлам пьяная после четвёртого бокала. Не потому что нервничала, нет. Просто шампанское лилось, тосты сыпались, и я не успевала отказываться. Голова кружилась, между ног уже тепло разливалось, а в голове вертелась одна мысль: «Маша, ты теперь замужем, не ебанись».
Но свёкр… Виктор Андреевич, отец Димы, этот пятидесятилетний здоровяк с широкими плечами и взглядом, от которого у меня всегда мурашки по коже бегали. С первого дня знакомства он пялился на мою грудь, на задницу в обтягивающих джинсах, шутил пошлые шутки, когда Димы не было рядом. «Такая сочная невестка мне досталась», — гоготал он. Я смеялась, краснела, но в душе что-то странное шевелилось. А теперь на свадьбе он был уже совсем никакой — водка, коньяк, опять водка. Глаза красные, рубашка расстёгнута на две пуговицы, и я видела, как у него в штанах что-то шевелится, когда он смотрел на меня.
Банкетный зал гремел музыкой, диджей орал в микрофон «Молодожёны, на танцпол!», Дима танцевал с моей подругой, а я почувствовала, что ещё глоток — и меня вырвет прямо на торт. «Пойду в туалет, освежусь», — шепнула я ему и выскользнула из зала. Каблуки стучали по кафелю коридора, платье шуршало, как свадебный колокол. Туалет был в конце — женский, чистый, с зеркалами во всю стену и кабинками с тяжёлыми дверями. Я ввалилась в крайнюю, заперла защёлку, села на унитаз и закрыла лицо руками. Холодный кафель под босыми ногами (я сняла туфли, ноги горели). Голова гудела. «Маша, ты дура, сколько можно пить», — бормотала я себе под нос.
Минуты через две дверь в туалет хлопнула. Тяжёлые шаги. Мужские. Я замерла. «Кто, нахуй, сюда прёт?» — подумала я. Женский же туалет! Но пьяный голос пробасил:
— Маша? Ты тут, невестушка? Я видел, как ты вышла…
Это был Виктор Андреевич. Мой новый свёкр. Я прижалась спиной к стене кабинки, сердце колотилось как бешеное.
— Виктор… пап… я сейчас выйду. Подожди в коридоре, — тихо сказала я, надеясь, что он уйдёт.
Но нет. Он подошёл прямо к моей кабинке, подёргал ручку.
— Открывай, дочка. Дело есть. Срочно.
Голос был низкий, хриплый, пропитанный алкоголем. Я не хотела открывать. Но он стукнул сильнее, и я, дрожа, откинула защёлку. Дверь распахнулась, и он ввалился внутрь, сразу заперев её за собой. Кабинка была тесная — мы вдвоём едва помещались. От него несло водкой. Глаза блестели, как у зверя.
— Ты что творишь, сука? — прошипел он, прижимая меня к стене своей тушей. Руки сразу легли мне на талию, пальцы впились в кружево платья. — На своей свадьбе в туалете прячешься? А я тут стою, смотрю на тебя в этом белом платье… хуй стоит уже час.
Я попыталась оттолкнуть его:
— Виктор Андреевич, нет! Это свадьба! Дима там, гости… нас услышат!
Но он только рассмеялся пьяно и прижал меня сильнее. Его губы оказались у моего уха:
— Дима — мой сын, но он ещё щенок. А ты… ты мне с первого взгляда понравилась. Смотри, что ты со мной сделала, невестушка.
Он схватил мою руку и прижал к своей ширинке. Под тканью брюк я почувствовала — твёрдый, горячий, огромный. Его хуй стоял колом. Я отдёрнула руку, но он не дал. Свободной рукой задрал мне подол платья, пальцы грубо полезли между ног, прямо под кружевные трусики.
— Мокрая уже, шлюшка? — хмыкнул он. — А говоришь «нет». Пизда течёт, как у течной сучки.
Я задрожала. От ужаса, от стыда… и возбуждения. Шампанское в голове, его пальцы трут мой клитор грубо, но точно — я не могла сдержать тихий стон. За дверью гремела музыка, кто-то кричал «Маша! Где молодожёны?!», а здесь, в этой кабинке, мой свёкр уже расстёгивал ширинку.
— На колени, — приказал он, голос стал жёстким. — Быстро, пока никто не вломился. Пососёшь мне, как следует. Я знаю, ты хочешь.
Я сопротивлялась секунду. «Нет, это безумие, я только что вышла замуж!» — крутилось в голове. Но он схватил меня за волосы, фату скомкал в кулак и потянул вниз. Холодный кафель впился в колени сквозь тонкий подол платья. Платье испачкается, но мне было уже плевать. Он вытащил свой член — толстый, как моя рука, венозный, с набухшей фиолетовой головкой, уже блестящей от смазки. Запах ударил в нос — мускус, пот. Яйца тяжёлые, волосатые, болтались внизу.
— Открой ротик, невестушка, — прошептал он и шлёпнул членом по моим губам. Раз, два — по щеке, по языку. Я открыла. Головка скользнула внутрь, солоноватая, горячая. Я обхватила губами, начала сосать — сначала осторожно, языком по уздечке, потом глубже.
— Ооо, сучка, какая прелесть… — застонал Виктор Андреевич, толкаясь бёдрами. — Соси сильнее, сука. Как будто у мужа сосёшь, только лучше.
Я дрожала всем телом. За дверью туалета кто-то мыл руки, женский голос болтал по телефону: «Да, Маша где-то пропала, наверное, в туалете…» Я замерла, но Виктор Андреевич не остановился — наоборот, вцепился в мои волосы сильнее и начал трахать меня в рот. Глубоко. Я давилась, слюни текли по подбородку, капали на белое платье, на декольте. Его хуй бил в горло, головка растягивала губы, вены скользили по языку. Я чувствовала каждый миллиметр — толстый ствол, пульсирующий, горячий.
— Глубже, блядь! Глотай весь! — рычал он тихо. — Смотри, как ты красива на коленях в свадебном платье… моя личная шлюшка.
Я старалась. Языком крутила по головке, одной рукой дрочила основание — он был слишком большой, в рот не влезал весь. Второй рукой я невольно схватилась за его яйца, мяла их. Слюни, смазка — всё смешалось, текло по моему подбородку, по шее. Колени болели от кафеля, но пизда уже сочилась, трусики промокли насквозь. Виктор одной рукой задрал мне платье выше, пальцы снова полезли в трусики — два пальца сразу вошли в мою мокрую дыру, начали трахать в ритм с движениями хуя во рту.
— Ммм, сука, — шептал он. — Течёшь от меня.
Я застонала вокруг его члена — звук получился мокрый, чавкающий. Риск сводил с ума. Музыка за дверью гремела, но вот кто-то постучал в дверь туалета:
— Маша! Ты там? Дима тебя ищет, тосты!
Я попыталась отстраниться, но Виктор Андреевич держал крепко — хуй глубоко в горле, пальцы в пизде. Я чуть не задохнулась, слёзы потекли по щекам от давки. Он только усмехнулся:
— Тихо, сука. Соси и молчи. Скажи, что сейчас выйдешь.
Я еле выдавила, оторвавшись на секунду:
— Щас… выйду… — и сразу снова заглотила его хуй, чтобы он не разозлился.
Он ускорил темп. Теперь это был настоящий трах в рот — быстрые, жёсткие толчки, яйца шлёпали по моему подбородку. Я давилась, кашляла, но сосала жадно, как последняя шлюха. Его пальцы в пизде нашли точку G, начали давить — и я неожиданно кончила. Прямо так, на коленях, с членом свёкра во рту. Тело задрожало, пизда сжалась, сок потёк по его руке на кафель. Я мычала, глаза закатились.
— Хорошая девочка… — прошипел он. — Теперь мой черёд.
Он вытащил хуй изо рта — мокрый, слюнявый, красный. Поставил меня раком над унитазом — платье задрано до талии, трусики сорваны и валяются на полу. Головка упёрлась в мою мокрую щель.
— Я сейчас тебя выебу, невестушка, — сказал он и вошёл *** одним толчком. Толстый хуй растянул меня до предела. Я закусила руку, чтобы не заорать. Он ебал меня быстро, грубо, держа за бёдра. Платье мешало, но ему было похуй. Шлёп-шлёп-шлёп — яйца бились о мою пизду, член входил по самые яйца.
— Блядь, тугая… лучше, чем у твоей свекрови когда-то, — рычал он. — Кончай ещё раз, сука!
И я кончила снова — второй оргазм накрыл волной, ноги подкосились. Он не выдержал — выдернул хуй, развернул меня лицом к себе и сунул обратно в рот.
— Глотай! Всё глотай!
Первая струя ударила прямо в горло — густая, с легкой горчинкой сперма. Я давилась, но глотала. Вторая, третья — рот наполнился, часть потекла по подбородку на платье. Он стонал тихо, дрожал, держа мою голову. Я вылизала всё до последней капли — языком по головке, по стволу, по яйцам.
Он отвалился, тяжело дыша, заправил свой полувялый, блестящий хуй обратно в штаны.
— Хорошая невестка… — пробормотал он, вытирая мне губы своим пальцем. — Это наш маленький секрет, поняла? Теперь каждый раз, когда Дима будет тебя ебать, ты будешь вспоминать, как сосала у свёкра в туалете на своей свадьбе.
Я кивнула, всё ещё на коленях, с привкусом его спермы во рту, с мокрой пиздой и испачканным платьем. Он вышел первым, а я ещё минуту сидела, приводя себя в порядок. Поправила фату, вытерла слюни и сперму салфетками, смыла всё в унитаз. В зеркале — щёки красные, глаза блестят, губы припухшие.
Когда я вышла в зал, Дима обнял меня:
— Где ты была, заюнь?
Я улыбнулась, чувствуя, как сперма свёкра всё ещё лежит где-то в желудке.
— В туалете, милый. Голова закружилась от шампанского.
Виктор стоял в углу, поднял бокал и подмигнул мне. А я… я уже знала, что это повторится ещё не раз.