Алина задержалась. Опять.
Я сидел на кухне, пятый раз перезапуская сериал, который даже не смотрел. На столе остывал ужин — паста с морепродуктами, её любимая. Я приготовил её специально, зная, что Алина любит поесть после вечеринок. Но сейчас было уже полвторого ночи, а её всё не было.
"Корпоратив. Ну конечно, корпоратив", — мысленно усмехнулся я.
Моя жена — душа компании. В свои 32 она выглядела на все 25: стройная, с густыми каштановыми волосами до плеч, яркими зелеными глазами и той самой улыбкой, из-за которой мужчины на улицах замедляли шаг. Алина работала в маркетинге, и её отдел славился бурными вечеринками. Я знал её коллег — в основном таких же весёлых, слегка развязных, обожающих выпить и пофлиртовать. Особенно этот… как его… Макс. Высокий, спортивный, с нагловатой ухмылкой.
Я взглянул на телефон. Ни сообщений, ни звонков. Последнее, что она прислала три часа назад: "Всё ок, просто задержусь немного. Не жди!"
"Не жди" — это уже стало её коронной фразой.
Я налил себе виски, потягивал его маленькими глотками, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по груди. Но тревога не уходила. В голове крутились картинки: Алина, пьяная, смеётся, запрокинув голову… чья-то рука на её талии… чей-то взгляд, скользящий вниз, к декольте…
Я резко отпил ещё.
И тут — звук ключа в замке.
Дверь открылась, и Алина буквально вплыла в прихожую. Щёки розовые, губы чуть припухшие, макияж слегка размазан. Юбка, которая утром сидела идеально, теперь слегка перекошена. И самое главное — когда она наклонилась, снимая туфли, я заметил…
Нет. Не может быть...
Между её бёдер, под короткой тканью юбки, не было ни намёка на бельё.
— Привет, — она улыбнулась мне так, будто ничего не случилось. — Ты ещё не спишь?
Я медленно встал, сжимая стакан.
— Где твои трусы, Алина?
Тишина повисла тяжёлым, липким комом. Алина замерла, её пальцы всё ещё сжимали босоножку на высоком каблуке. Глаза — чуть стеклянные от алкоголя — вдруг резко прояснились.
— Что? — Она фальшиво рассмеялась, махнув рукой. — Ты чего, ревнуешь?
Я шагнул ближе. Запах её духов смешался с чем-то ещё — потом, чужим одеколоном, сладковатым душком коктейлей.
— Я не ревную. Я спрашиваю. — Голос прозвучал глуше, чем я ожидал. — Где они?
Она откинула волосы назад, и в этом жесте было что-то вызывающее.
— Потерялись.
— В каком именно месте?
Алина прикусила губу. Я знал эту её привычку — так она делала, когда врала.
— Ладно… — Она глубоко вдохнула. — Мы немного бухнули. Было жарко. Я пошла в туалет, сняла их… и забыла.
— В корпоративном туалете. — Я медленно провёл языком по зубам. — И кто их теперь носит, интересно?
Её щёки вспыхнули.
— Ты сволочь, — прошептала она, но в голосе не было злости. Скорее… азарт.
Я подошёл вплотную, так что юбка Алины коснулась моих бёдер. Рука сама потянулась вниз, скользнула под ткань — и да, она была голая. И мокрая.
— Блядь… — вырвалось у меня.
Алина не отстранилась. Наоборот — её дыхание участилось, а пальцы вцепились в мой пояс.
— Ты хочешь знать правду? — Она встала на цыпочки, губы почти касались моего уха. — Я не просто забыла их. Я сняла… потому что Макс попросил.
Кровь ударила в виски.
— Продолжай.
— Он загнал меня в туалет… — её голос дрожал, но не от страха. — Сказал, что я вся вечер на него дышу. И… я опустилась перед ним на колени.
Я схватил её за волосы, оттянул голову назад, обнажая шею.
— И?
— И сосала. Глубже, чем тебе когда-либо.
Мой член дёрнулся в джинсах. Алина это почувствовала — её пальцы тут же потянулись к ширинке.
— Ты хочешь услышать, как я давилась его членом? Как слюни текли по мне? Как он трахнул меня потом, прижав к раковине?
Я резко развернул её, прижал к стене.
— Да.
Она выдохнула стон.
— Тогда тащи меня в спальню… и заставь рассказать всё.
Я не повел ее в спальню.
Вместо этого резко развернул и толкнул на кухонный стол. Фарфоровая тарелка с пастой грохнулась на пол, но мне было плевать. Алина ахнула, ее бедра уперлись в край стола, а руки инстинктивно вцепились в деревянную поверхность.
— Ты хочешь рассказывать? — прошипел я, наклоняясь к ее уху. — Тогда рассказывай здесь. Громко.
Моя рука скользнула под ее юбку, пальцы резко впились в мокрую, горячую плоть. Она вскрикнула, выгнулась.
— О Боже…
— Кто первый подошел? Ты или он?
— Я… я зашла в туалет поправить макияж, — ее голос срывался, пока мои пальцы растягивали ее, входили глубже. — Он вошел следом… закрыл дверь на защелку…
Я почувствовал, как ее тело сжалось вокруг моих пальцев. Она уже была на грани — возбужденная, дрожащая, предательски мокрая.
— И что он сказал?
— Сказал… что я весь вечер смотрю на него, как шлюха. — Она застонала, когда я добавил еще один палец. — Что мой муж… наверное… даже не знает, какая у меня грязная киска…
Я резко вытащил пальцы, перевернул ее лицом вниз. Юбка задралась, обнажая упругие ягодицы и розовое, слегка припухшее от возбуждения отверстие.
— А дальше?
— Я упала перед ним на колени… — ее голос стал прерывистым, пока я расстегивал ремень. — Разжала губы… и он засунул его мне в рот…
Мой член, твердый как камень, наконец освободился. Я провел головкой по ее мокрым губам, наслаждаясь тем, как она дрожит.
— Он кончил тебе в рот?
— Н-нет… — Алина обернулась, ее глаза горели. — Он вытащил… развернул меня… и вошел сзади.
Я вогнал свой хуй в нее одним резким толчком.
Она взвыла, ее ногти впились в стол.
— Боже… да… именно так…
Я схватил ее за волосы, начал двигаться жестко, без прелюдий, без нежностей. Она стонала, сдавленно кричала, но не просила остановиться — наоборот, ее бедра двигались навстречу, глубже, жадно.
— Он трахал тебя лучше? — рычал я, чувствуя, как ее тело сжимается вокруг меня.
— Нет… нет… — она задыхалась. — Но он… он говорил грязнее…
Я наклонился, прижал ее грудью к столу, губы у ее уха.
— Тогда скажи мне… что именно он шептал, когда ты кончала на его член?
Она замерла — и тут же ее тело затряслось в оргазме.
— Он сказал… что ты… никогда не узнаешь… какая я шлюха…
Я вытащил член, резко развернул ее, схватил за шею и прижал к себе.
— Ошибается.
И всадил обратно, уже в ее горло.
Алина подавилась, её глаза тут же наполнились слезами. Слюна стекала по моему стволу, смешиваясь с её тушью, оставляя тёмные потёки на щеках. Я не отпускал её шею, чувствуя, как её горло судорожно сжимается вокруг меня.
— Ты же любишь глотать, да? — мой голос звучал почти зверино.
Она попыталась кивнуть, её пальцы впились в мои бёдра. Я начал двигаться, медленно, чувствуя каждый сантиметр её горячего рта. Её нос уткнулся в мой живот, а губы растянулись до предела.
— Вот так… — я прошептал, ускоряясь. — Вот так ты делала с ним?
Она захлёбывалась, но не останавливала меня. Наоборот — её пальцы сжали мои ягодицы, притягивая глубже.
Я вытащил член, дав ей глотнуть воздуха. Алина откашлялась, её губы блестели от слюней.
— Он… он не заходил так глубоко… — прошептала она, и в её голосе звучало что-то вроде гордости.
Я резко развернул её, снова прижал к столу.
— Покажи, как он тебя трахал.
Она прогнулась, широко раздвинула ноги, обнажая свою мокрую, розовую киску.
— Жёстче… — простонала она. — Пожалуйста…
Я вошёл одним резким толчком. Она вскрикнула, её ногти оставили царапины на столешнице.
— Вот так? — я вгонял в неё себя до самого основания, чувствуя, как её тело обжигает меня изнутри.
— Да… о Боже, да…
Я наклонился, прикусил её плечо, схватил за волосы.
— Кончай, — прошипел я. — Кончай, как кончала с ним.
Её тело затряслось, она закричала, её внутренности сжались вокруг меня, как тиски. Это подтолкнуло меня к краю — я вытащил член, резко развернул её и обдал спермой лицо и грудь.
Она тяжело дышала, её тело дрожало, макияж был размазан, волосы прилипли к лицу.
— Ну что… — я провёл пальцем по её подбородку, собирая капли. — Теперь он знает, какая ты шлюха?
Алина облизнула губы и улыбнулась.
— Теперь знает.
Тишина.
Только тяжелое дыхание, стук сердца в висках и липкий запах секса, смешанный с ароматом остывшей пасты. Алина все еще лежала на столе, ее грудь медленно поднималась, а капли моей спермы медленно стекали по животу.
Я отступил на шаг, проводя рукой по лицу. Гнев ушел, оставив после себя странную пустоту и... удовлетворение.
— Ты доволен? — она приподнялась на локтях, ее голос был хриплым.
Я посмотрел на нее — растрепанную, разгоряченную, с моей спермой на губах. И вдруг рассмеялся.
— Блядь, Алина... — я покачал головой. — Ты вообще понимаешь, что мы только что сделали?
Она медленно села, ее пальцы дрожали, когда она попыталась поправить волосы.
— Я... не знаю. Но мне понравилось.
Я налил ей стакан воды, протянул. Она выпила залпом, оставив мокрый след на подбородке.
— И что теперь? — спросила она, глядя на меня.
Я вздохнул, сел напротив.
— Теперь ты моешься. А потом мы говорим.
Она кивнула, но не двигалась.
— А если я скажу, что хочу еще?
Я почувствовал, как что-то сжимается у меня в груди.
— Тогда... — я провел пальцем по ее колену. — Тогда мы придумаем новые правила.
Она улыбнулась — впервые за этот вечер по-настоящему, без игры, без вызова.
— Договорились.
Душ шумел за закрытой дверью ванной, а я сидел на *** краю кровати, разглядывая следы своих пальцев на её бедре. Синяки уже начинали проступать.
"Я никогда раньше не был с ней так груб", — мелькнуло в голове.
Но странное дело — никакого раскаяния не было. Только странное, почти первобытное удовлетворение.
Алина вышла, завернувшись в полотенце. Волосы были мокрыми, кожа розовой от горячей воды. Она подошла и села рядом, её плечо коснулось моего.
— Ты ещё злишься? — спросила она тихо.
Я повернулся к ней, провёл пальцем по её нижней губе — она слегка распухла.
— Нет. А ты?
Она покачала головой, улыбнулась:
— Я... не ожидала, что будет так жарко.
Мы замолчали. Неловкость? Нет, скорее — осознание, что что-то сломалось. Или, наоборот, встало на свои места.
— Ты хочешь знать правду? — вдруг сказала она.
Я нахмурился:
— Какую ещё правду?
— Про Макса.
Сердце ёкнуло.
— Говори.
Она глубоко вдохнула:
— Я... не давала ему меня трахать.
Я замер.
— Но ты сказала...
— Я знаю, что сказала. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Но это была игра. Я... хотела, чтобы ты...
— Чтобы я что?
— Чтобы ты взял меня так, как давно не брал.
Я рассмеялся. Громко, от души.
— Блядь... — выдохнул я. — Так вся эта история...
— Была спектаклем? — она улыбнулась. — Не совсем. Трусы я действительно сняла. И он действительно пытался. Но я...
Я перебил её поцелуем. Грубым, влажным, с привкусом зубной пасты и чего-то ещё — может быть, моей же спермы.
— Заткнись, — прошептал я, отрываясь. — И ложись на живот.
Её глаза расширились.
— Ты же не...
— Я сказал — новые правила.
Она медленно легла, а я провёл рукой по её спине, чувствуя, как дрожит её тело.
"Какая же ты всё-таки шлюха..." — подумал я с неожиданной нежностью.
Но вслух сказал только:
— На этот раз без рассказов. Просто молчи и получай удовольствие.
И когда она застонала, вжимаясь лицом в подушку, я понял как сильно люблю свою жену.