Все началось с бутылки «Пино-нуар» и Катькиной жалости к самой себе. Мы сидели у меня на кухне, уже почти допивая вторую, а она в сотый раз ныла, что мужики — козлы, что после того развода прошло полтора года, а у неё так никого и не было. Что она забыла, каково это — когда тебя имеют по-человечески, а не когда ты сама себе доставляешь удовольствие наскоро, пока никого дома нет.
Я слушала, подливала вино и кивала. Катька — моя лучшая подруга ещё с универа, мы друг за друга горой. Мы разные: она высокая, пышная блондинка с огромными глазищами, а я пониже, темненькая, жилистая. И если у меня был Макс, мой парень, с которым мы жили уже два года, то у Катьки была только тоска и вибратор.
— Лен, ты даже не представляешь, — Катька крутила бокал в пальцах. — Я смотрю на Макса и думаю: вот же нормальный мужик. Руки большие, плечи широкие. Небось, и в постели зверь?
Я усмехнулась. Зверь — это мягко сказано. У Макса член был реально большой. Не то чтобы огромный, как кувалда, но толстый, длинный, с аккуратной головкой. Я его обожала. И сосать, и насаживаться. Но сейчас, глядя на Катьку, в моей голове что-то щёлкнуло. Мысль была дикая, но от вина и её отчаяния казалась вполне логичной.
— А хочешь проверить? — ляпнула я, и сама офигела от своей наглости.
Катька подняла на меня мутноватые глаза.
— В смысле?
— В прямом. Хочешь, одолжу его тебе на ночь? Только на один раз. Как секс-игрушку. Вы трахаетесь, ты получаешь оргазм, он — новизну. А я... не знаю. Посмотрю.
В комнате повисла тишина. Я слышала, как в зале Макс смотрит тв. Потом Катька истерично хихикнула, но в глазах у неё загорелся какой-то голодный, опасный огонёк.
— Ты серьезно? — прошептала она.
— А почему нет? Мы же подруги. И потом, это просто секс. Без обязательств, без измены в душевном плане. Просто помочь хорошему человеку. Ну, и нам обеим интересно.
Я уже завелась от собственной идеи. Мне вдруг дико захотелось посмотреть, как Макс будет трахать Катьку. Как её большие сиськи будут прыгать, а он будет кончать в неё. Это было извращённо, но так возбуждающе, что у меня между ног стало влажно.
Мы позвали Макса. Он вошёл на кухню, высокий, лохматый, в растянутой майке, под которой угадывался пресс.
— Чего шепчетесь? — спросил он, беря со стола мою бутылку пива.
Катька покраснела до корней волос. Я же смотрела прямо ему в глаза.
— Макс, у Катьки проблема. Мужиков нет. Хочешь решить проблему?
Макс поперхнулся пивом. Перевёл взгляд с меня на Катьку и обратно. Я видела, как в его штанах начинает шевелиться интерес.
— В смысле? — хрипло переспросил он.
— В прямом. Трахни её. Я не против. Даже наоборот.
Катька сидела, вжав голову в плечи, но ножку бокала сжимала так, что пальцы побелели.
Макс молчал секунд десять, а потом усмехнулся той самой хищной улыбкой, от которой у меня всегда поджимались пальцы ног.
— А ты сама-то где в это время будешь?
— А я рядом, — я встала из-за стола и подошла к нему вплотную, положила руку на его набухающий член через джинсы. — Помогу. Или просто посмотрю.
Катька, видимо, допила последнюю каплю смелости. Она встала, подошла к нам и положила руку Максу на грудь.
— Я так соскучилась по мужским рукам, — выдохнула она, глядя на него снизу вверх.
Это был момент истины. Запахло сексом так сильно, что, казалось, стены вспотели. Макс не выдержал. Он одной рукой притянул меня за затылок и поцеловал, жадно, глубоко, а второй обхватил Катькину талию и прижал к себе. Мы стояли втроём, сплетаясь языками и руками, и я чувствовала, как от обоих волнами идёт жар.
Целовались мы, наверное, вечность. Переместились в зал, на большой диван. Катька уже не была зажатой; она жадно впилась в Макса, стягивая с него майку. Я сидела рядом, поглаживая её спину, расстегнула молнию на её платье.
— Воу, какие сиськи, — выдохнул Макс, когда её грудь выпала из лифчика. Большие, тяжёлые, с огромными светлыми сосками. Он наклонился и взял один в рот, а рукой сжал другой.
Катька застонала громко, откинув голову на спинку дивана. Она запустила пальцы в его волосы, прижимая его лицо к себе.
— Давно... — простонала она. — Господи, как давно меня так не трогали.
Я не выдержала, наклонилась и поцеловала её в шею, спускаясь к ключице. От неё вкусно пахло. Она вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Наоборот, повернула голову, и наши губы встретились.
Поцелуй с девушкой — это совсем другое. Мягче, слаще, влажнее. Я чувствовала её вкус, смешанный с вином, и меня это заводило до дрожи. Мои трусики уже насквозь промокли.
Макс оторвался от её груди и принялся стаскивать с неё трусы. Катька послушно приподняла зад. Я помогла ему. И вот она сидит перед нами голая, разгорячённая, с разведёнными коленями.
— Хочу на неё посмотреть, — прошептал Макс мне на ухо, но глядя на Катьку. — Хочу, чтобы ты её полизала, пока я буду в рот совать.
Катька часто задышала. Ей было неловко и дико похотливо одновременно. Я кивнула.
Я опустилась на колени перед диваном. Макс встал рядом, спустил джинсы, и его член выскочил наружу — твёрдый, толстый, с блестящей от смазки головкой. Катька вытаращила глаза.
— Ни хрена себе... — выдохнула она, жадно облизывая губы. — Лен, ты как с таким вообще справляешься?
Я не ответила. Я раздвинула Катькины колени шире и уткнулась лицом в её промежность. Киска у неё была аккуратная, с тёмными волосиками, полные губки, и всё уже мокрое, липкое от желания. Я провела языком по щёлке снизу вверх, собрала пальцем влагу и размазала по клитору. Катька ахнула и схватила меня за голову.
— Да... твою мать, Ленка... как круто...
Я принялась вылизывать её со всем усердием, на которое была способна. Водила языком кругами, посасывала клитор, засовывала язык внутрь, чувствуя, как её мышцы сжимаются впустую. Катька таяла, постанывая и поскуливая.
В какой-то момент я отвлеклась и посмотрела вверх. Катька держала член Макса обеими руками, наклонившись, и жадно засасывала его в рот. Ей было неудобно, голова была низко, но она старалась. Я видела, как её щека раздувается, когда она пытается заглотить его целиком. У неё получалось плохо — большой, зараза, — но она брала глубиной, насаживаясь ртом и постанывая от этого.
— Охереть, — прохрипел Макс сверху. — Лен, ты видишь? Она слюной весь залила... Да, Катька, давай, бери глубже, сучка...
Меня это подстегнуло. Я раздвинула пальцами её губки шире и вонзила язык в дырочку, имитируя трах. Одновременно большим пальцем стала давить на клитор.
Катька замычала на члене Макса, дёрнулась, чуть не выронив его, и забилась в экстазе.
— А-а-а... — заорала она, оторвавшись от него. — Кончаю... Ленка, блять, я кончаю!
Я почувствовала, как её киска пульсирует у меня на языке, как из неё вытекает тёплая, солоноватая жидкость. Я слизала всё до капли, продолжая массировать клитор, продлевая ей оргазм.
Катька обмякла на диване, тяжело дыша. Но Макс не собирался останавливаться. Он был возбуждён до предела, член ходил ходуном.
— А теперь трахать буду, — отрывисто бросил он. — Лен, дай мне её нормально.
Я отошла в сторону. Макс навис над Катькой, раздвинул её ноги шире, наставил головку на мокрый, опухший после оргазма вход и одним движением вошёл на всю длину.
Катька взвыла. Не от боли, а от ощущения заполненности. Я видела, как её глаза закатились, как она вцепилась ногтями ему в спину.
— Охренеть... — выдыхала она. — Какой большой... Господи...
Макс трахал её жёстко, глубоко, с хлюпающими звуками. Я сидела рядом, глядя, как его член исчезает в Катьке, как её большие сиськи ходят ходуном, и гладила себя по клитору, намочив пальцы.
— Дай я посмотрю, — попросила я.
Макс приподнялся, и я увидела, как из Катькиной щели, растянутой вокруг его ствола, течёт белая пена, смешанная с её соками и моей слюной. Картина была потрясная: моя лучшая подруга, которую имеет мой парень, и мне это дико нравилось.
Потом настала моя очередь. Макс вышел из Катьки, она тяжело дышала, сжимая ноги, а он *** развернул меня, поставил раком на тот же диван и вошёл в меня сзади, даже не смазывая — я была мокрая и готовая.
— Ах, сука! — заорала я, чувствуя, как он входит в меня до упора.
Он трахал меня, наклонившись, кусая за плечо, а Катька села передо мной на корточки и стала целовать меня в губы, одновременно играя с моими сосками.
— Какая ты вкусная, — шептала она между поцелуями. — Вкусная и мокрая...
Я кончила быстро, буквально через минуту такого сдвоенного напора. Меня скрутило спазмом, я закричала прямо Катьке в рот, сжимаясь вокруг Макса так, что он зарычал.
— Сейчас... Лен, я сейчас кончу... — прохрипел он.
Я вывернулась из-под него.
— Кончай Катьке на сиськи. Я хочу видеть, как ты спускаешь на неё.
Макс без слов направил член на грудь подруги.
— Давай... — шептала она. — Спусти на мои сиськи... я хочу твою сперму...
Макс сделал ещё несколько рывков, напрягся всем телом и замер. Я видела, как дернулся его член. Катька вскрикнула и забилась вторично — её догнала вторая волна, от того, что она увидела, как горячая сперма заливает её большие сиськи.
Мы откинулись на диване, все трое мокрые, липкие, тяжело дышащие. Катька лежала в середине, раздвинув ноги. На её груди медленно засыхала густая жижа. Она не двигалась, только улыбалась блаженно.
— Я умерла и попала в рай, — прошептала она. — Спасибо, ребята.
Я погладила её по животу.
— Заслужила.
Макс сидел в кресле, добивая сигарету. Он молчал, но довольно ухмылялся. Будто кот, который сожрал сразу двух канареек.
Через полчаса мы отмокали в ванной втроём. Смеялись, смывали с себя пот и сперму, снова терлись друг о друга телами, но уже без напряга, по-дружески.
Катька ушла под утро. На прощанье чмокнула меня в щеку.
— Я теперь буду долго вспоминать эту ночь, — сказала она. — Вы лучшие.
Когда за ней закрылась дверь, я повернулась к Максу.
— Ну и как тебе подружка?
— Хорошая баба, — честно ответил он. — Жалко её, одну. Но ты лучше.
Я засмеялась и шлепнула его полотенцем. Мы пошли досыпать. И я знала, что это должно повториться. Слишком уж хорошо нам было втроём, слишком сладко всё вышло. Одолжить — дело хорошее. Главное, чтоб возвращали в целости.