Случилось это шесть лет назад, но до сих помнится все до мельчайших подробностей.
В то лето установили на окраине нашей деревни вагончик, понагнали техники и начали наконец-то обустраивать нашу дорогу. Словом, радость для всей деревни. Да и рабочие вроде бы ничего. С местными особо не общались, не пили, работали и работали. Мы к ним как-то быстро привыкли, и почти не замечали. У них своя жизнь, у нас своя. Так было до 26 июля, я даже день до сих пор помню. У кого-то из них день рождения был, и решили они выходной устроить.
А я в тот день решил в город смотаться, запчасти кое-какие для машинешки своей посмотреть. Так вот, когда мимо сельмага проезжал и увидел, что они затоваренные из магазина идут. Ну, мне что – только позавидовал. Погуляют мужички!
Вернулся уже под вечер. На столе записка от жены «я в бане». Ну, в бане так в бане. Я не особый любитель – да и лето на дворе, мне и речки хватает. Перекусил немного и на диван, к телеку. Минут пять пощелкал каналы – смотреть нечего. Дай, думаю, прогуляюсь до баньки – жену встречу.
До баньки метров сто, аккурат на берегу реки стоит. Жена любит, когда распарится, голышом выскочить, пару ведер на себя опрокинуть и назад. Иду и мечтаю, что посмотрю, как баба голая по травке бегает. Вроде и давно уже женаты, а все мне это зрелище нравится! И ведь знаю что из бани придет и на диване будет голышом лежать - отдыхиваться. Смотри – не хочу! Так нет, когда на воле, на природе – совсем другое дело!
Иду по тропке, курю, смотрю, как свет в окошке светится. Предвкушаю, как она белорыбицей из бани выскочит. Груди у нее большие, двоих выкормила, к речке бежит – из стороны в стороны болтаются – будто дразнятся. Я иной раз, как окатится она, облапаю ее и давай тискать, благо банька на отшибе – никто из соседей не увидит…
Почти подошел – что такое, вроде как кричит она кому-то в бане. Я к двери, а она изнутри на крючок закрыта. Но дверь щелястая – все руки не доходят щели горбылем зашить – ну я к самой широкой щели глазом-то и приник.
Глянул, и ничего понять не могу. Предбанник у нас большой, места много, только лавка широкая у стены справа, а я кроме толпы голых мужиков ничего не вижу. Понемногу начинаю соображать, что все они вокруг лавку толкутся. Друг дружку отталкивают, вперед пробиваются, а кто не пробился или уже отошел, по предбаннику бродят, члены свои торчащие натирают.
Я и так и эдак перед щелью и тут «повезло» - расступились они на миг, и увидел я свою Зинку. Сидит она голышом на лавке, двое ее ляжки в стороны растягивают, двое за руки держат, а один, ухватив ее за волосы, в рот долбит. Лицо у нее красное, глаза сумасшедшие. Видно, что давится, а поделать ничего не может – мужик, распаляясь, ее по самые яйца на свой член надевает. А у нее уже, и подбородок, и груди, и живот в сперме – видно не один уже «накормил».
Ничего больше не успел увидеть, опять чья-то голая жопа Зинку от меня закрыла. Сполз я по двери вниз, сижу, соображаю. Дверь выламывать? Так не выломаю – не чем, а если выломаю, так все одно меня вырубят и свое продолжат. Помощь позвать, так до ближайших соседей метров триста, да и те старики. В общем, ни до чего не додумался, опять на ноги поднялся и снова к щели приник.
А там уж картина другая. Мужиков в предбаннике меньше стало – видно кто-то попариться ушел. Осталось человек шесть. По крайней мере, мне теперь Зинку видно. Вернее, то, что с ней делают.
А делают с ней страсть что. Она уже вдоль лавки лежит и один из них, расплющивая ее груди голой жопой, продолжает долбить ее в рот, второй же между ног ее пристраивается и начинает член в нее впихивать. Остальные тело ее белое мнут да тискают.
И тут тот, что в пизду ее стремился, вошел-таки куда хотел. Замер на миг, осваиваясь в новом для себя месте, и давай работать!
И тут удивление меня взяло. Вижу ведь, что противно ей все это, что бьется она под ними, руками отпихивает, а пизда – предательница, покорно так раскрылась и давай чужой член оглаживать. Привычно так, как будто каждый день этим занимается. Хотя, что это я? Занимается. Привыкла. Вот и делает покорно свое бабье дело. Кончил он, потекло из нее, да другой назад остатки впихнул, да по смазанному еще шустрей работать начал. Да и она вроде как обмякла – уже не так яростно отбивается. А после третьего и совсем ее отпустили. Да и правда, чего держать когда баба уже и подмахивать начала?
Одним словом, часа два я у бани просидел. Пару раз, когда ее на улицу водой отливать выволакивали, за углом успевал спрятаться. А потом опять к щели. Сколько лет прожил, а никогда не думал, что столько всякого можно с бабой вытворять. И уж тем более даже не предполагал, что моя Зинка может такое выдержать, да еще и удовольствие получать!
А ведь получала, и добавки еще просила!
Ушел я домой. Достал водки, выпил. И, не дожидаясь ее, спать лег. Когда она пришла я не знаю. Уж светать начало, когда я поссать встал и увидел, что она рядом спит. Вышел я на крылечко, дело свое сделал, покурил, подумал и назад, в кровать. А она лежит на бочку, посапывает так сладко, чистенькая вся – видно помыли ее все-таки, когда наигрались, и во сне улыбается!
Эх и злость меня взяла! Лег я позади нее, приспособился поудобнее, да смаху, не разбирая куда, и засадил! Она даже не вздрогнула, только пробормотала что-то. Часа полтора, пока силы были долбил я ее то в одну дырку, то в другую. Разницы никакой не чувствовал. Просторно было везде. Я только из любопытства иногда проверял рукой где я сейчас. Даже куда кончил не помню. Как кончил, так сразу вырубился. Даже член из нее не вынул, он к утру сам выпал.
Ну а что утром было - другая история. Я-то с похмела был, а она трезвая.