Правильное унижение раба-куколда
Макс лежал привязанным к специальной скамье для порки. Он был уже не рад, что ради своей девушки перед свадьбой согласился пройти процедуру, так называемого феминистского суда.
Макс лежал привязанным к специальной скамье для порки. Он был уже не рад, что ради своей девушки перед свадьбой согласился пройти процедуру, так называемого феминистского суда.
Порог был не просто линией на полу. Он был мембраной, разделявшей два мира. С одной стороны – сырая питерская ночь, привычное одиночество, запах асфальта и усталость…
Я стоял на коленях, голый, кроме черных спортивных штанов, которые уже давно стали тесны в паху. Мои ладони лежали на бедрах, пальцы слегка дрожали. Передо мной…
- "Хочу туда где нет людей" - Прозвучал мой ответ. На мне сегодня была короткая юбка выше колена в обтяжку с завязками и небольшим вырезом для ноги. Также черный…
Офисный воздух был спёртым, пропитанным ароматом дешёвого кофе и усталости. За окном дождь стучал по асфальту, превращая улицы в зеркальные потёки. В кабинете…
Меня зовут Максим, и в тот вечер я был просто вещью. Мебелью. Ковриком у двери. Это было моё официальное положение, мой статус, утверждённый её указом. А «она» – это Вика.
Воздух в его кабинете всегда пахнет дорогим кожаным креслом, сигарным дымом и чем-то ещё – холодной, металлической властью. Я стояла посреди огромной комнаты, чувствуя…
Комната была тёплой, пропитанной ароматом дорогого ладана и кожи. Тяжёлые шторы слегка колыхались от сквозняка, а приглушённый свет канделябров отбрасывал длинные тени на стены.
Я очень люблю свою жену. Мы уже пять лет как женаты, а я до сих пор не верю своему счастью, тому, что оказался у её ног. Я думаю, что у моей жены самые красивые ножки.
Невысокая, слегка пухлая, 35 летняя женщина быстрыми шагами шла по ночной улице. Это была Марина. Из-за задержки на работе, ей пришлось возвращаться домой под светом фонарей.