Катя тяжело вздохнула и как-то внутри стало тяжело. Ей было неприятно играть роль рабыни, но отказать она не могла, и приходилось как-то свыкаться с этим. Но внутреннее напряжение было несомненным.
Задержавшись, чтобы ушло максимальное количество коллег, женщина решилась на обратную дорогу. Конечно, длинная куртка служила некоторой маскировочной цели, но если…
Катя сидела и грустно смотрела своими прекрасными голубыми глазами на Леонида, прекрасными, но печальными. А Леонид жадно поедал глазами ее с ног до головы.
Мой любимый, страстный! Единственный! Пожалуйста! Люби меня, Я вся твоя! Целиком! Мой воин, мой король! Мой дрессировщик! Я твоя послушная кошка, преданная кроткая рабыня!
Замуж я пошла по любви. Это было красивое и очень сильное чувство. Тот период жизни, я часто вспоминаю. Мы были счастливы вместе. Всё было настолько хорошо, что я не заметила как он стал садистом…
Почти выходя из горящего тела, снова и снова погружаться, чувствуя как поддаются твоему напору стенки ее матки глубоко внутри. Обожаю эти вульгарные и такие пошлые…
Первый несильный шлепок по попке оказался неожиданным, заставил меня вскрикнуть от боли (или удовольствия?). Второй был посильнее, затем третий, четвертый, ещё, ещё…
— Ну что, сучка, настала твоя очередь? — усмехнулся парень и стал медленно вводить член в отверстие. Шел он туго, колечко сфинктера плотно обхватило член и нехотя впускало его.
Oн снoвa нaчaл мeня пoрoть, нo тeпeрь рукaми, чтo былo приятнeй и нe тaк бoльнo. Oн скaзaл, чтo я сaмa дoлжнa вo всeм eму сoзнaться и шлeпaл мoй зaд пoкa я нe сoзнaлaсь вo всeх свoих «грeхaх».
Ты пристегиваешь меня наручниками к батареи в заброшенной больнице… там темно… Лишь где то вдали мелькает свет люминесцентной лампы… ты бандит… я твоя жертва…