Он унижал и использовал ее
Когда в последний раз вы испытывали себя на прочность? Когда ты в последний раз позволяла себе расслабиться… — Мартин провел пальцем по ее обнаженной коже чуть выше края черной майки.
Когда в последний раз вы испытывали себя на прочность? Когда ты в последний раз позволяла себе расслабиться… — Мартин провел пальцем по ее обнаженной коже чуть выше края черной майки.
Впускаю её внутрь, закрываю дверь — замок щёлкает, как выстрел. Гляжу на неё. Между ног — огонь и водопад разом, терпеть больше нет сил. Прижимаю её к стене, рука сама…
Открыла дверь и увидела Светку с чемоданом в руке, она жала на звонок без остановки, стояла и бессмысленно смотрела на меня, будто видела первый раз в жизни.
Макс лежал привязанным к специальной скамье для порки. Он был уже не рад, что ради своей девушки перед свадьбой согласился пройти процедуру, так называемого феминистского суда.
Дрожащей рукой Света приподнимает край юбки. Ее колени на сидении немного расставлены, и когда Иван проводит по ее лепесткам пальцами, делать это ему удобно. Очень удобно, Света об этом позаботилась.
Вечер был душным, воздух пропитан электричеством предвкушения. Она сидела в кресле, скрестив ноги, обтянутые блестящими кожаными леггинсами, которые подчеркивали каждый изгиб её тела.
Пятница наступила слишком быстро, как тень, что накрывает город перед закатом. Я стояла у входа на заброшенный завод, сердце колотилось, будто хотело пробить грудную клетку.
Лето обволакивало город удушающим теплом, и воздух дрожал, пропитанный сладковатым ароматом цветущих лип, смешанным с пылью раскаленных улиц. Я шагала легко, почти…
Её звали Виктория. Высокая, дерзкая брюнетка с пухлыми губами, на которые уходила вся её красная помада. Она носила латекс, как вторую кожу, а её высокие каблуки стучали…
Он был уже весь красный и обливался потом от злости, задыхаясь, продолжал орать. Одышка опять настигнула его. Он ненавидел нервничать. Он ненавидел наглых молодых людей…