— Тише, Машенька, тише... Терпи, моя дорогая. Сейчас я ещё раз, так же ударю тебя три раза. Потерпишь? Хорошо?
Женщине едва хватило воздуха, что бы сквозь стон и плачь выдавить из себя прерывистое «Хо-ро... хоро-шо». Дима снова размахнулся и стал с периодичностью где-то в пять секунд наносить сильные удары. И снова истошный крик. И снова «задыхающийся плачь» Дима снова наклонился, — Давай, солнышко, я с тебя трусы полностью стащу, что — бы тебе по ляжкам тоже досталось.
Он стащил с женщины трусы, закинул их в угол комнаты, и снова стал наносить удары. Как он и обещал ляжкам тоже досталось. Маша стала плакать ещё сильнее, и начала выдавливать из себя слова «Всё... Яяя... Боль-боль-не могу, х-хватит». Дима снова стал её жалеть:
— Солнышко, родненькая моя, потерпи. Я понимаю что тебе больно. Я тебя люблю... очень люблю. Сейчас я тебе, по нижней части попы ударю, ближе к вагине. Очень больно будет... Терпи, солнышко.
Маша задыхаясь простонала «Н-не-е-т». Дима размахнулся, и нанося этот удар, переменил свой тон с лакового на агрессивный, громко выкрикнул «Получи тварь! Сука» Это был самый болезненный удар из всех. От него Маша, закричала так, что сорвала связки, и стон превратился в хрип, а затем снова в плач. Дима снова стал ласковым.
— Почти всё, солнце. Отдохни немножко, потом ещё я тебя несколько раз ударю и всё... Всё закончится.
Дима покурил пять минут в коридоре. После, он вернулся и снова взял в руки ремень. К этому времени, Маша, хоть и сквозь слёзы, всхлипывая, но всё же более менее отчётливо могла произносить слова. «Уходи, прош-рошу те... уходи. Я в по-лицию пойду, тебя посадят» Дима нежно провёл ладонью по её влажному от слёз лицу, прошептал «Тише-тише», и снова стал наносить удары. Она уже не кричала, а только стонала, потому-что на крик уже не оставалось сил. Через какое-то время он наконец-то к ней прильнул.
— Всё солнышко... Последний удар и всё...
Но Диму словно обуяла страсть. Ударив один раз, он не успокоился и с быстротой молнии стал хлестать Машу с криками «На шлюха, получи, блядь! Тварь». Так он нанёс последние пять-шесть ударов, упал к Маше в постель, развязал ремень и обнял её.
— Всё, родная. Прости... Всё... Всё закончилось.
Маша всхлипывая встала на колени, оставив после себя на простыне, в том месте где находилось её лицо, солёную влагу и размазанную тушь. Она уронила свою голову на грудь Диме и продолжила всхлипывать. Он обнял её и стал жалеть, нежно гладя по волосам «Всё, солнце моё, всё закончилось». Через несколько минут таких ласк, она раздвинула ноги и обняла своими ляжками, тело Димы, словно приглашая, что-бы тот вошёл в неё. Тот снял с неё последний элемент одежды, то бишь бюстгальтер и стал трахать. От происходящего она практически сразу кончила. Вообще секс, после порки у них был бурный. Машу накатывал оргазм за оргазмом. Когда она последний раз кончила, они вместе с Димой, обессиленные упали с кровати на пол, и так провалялись около двух часов, лаская друг друга.
— Ну как, дорогая, у тебя попа сильно болит?
— Ты знаешь, нет. Сейчас даже приятно как-то, тепло.
— Это просто ремень. Так бы если прутьями... Там же вообще до крови. В сто раз больней.
— Слушай, Дим, а сколько по времени после прутьев попа заживает.
— Ну я думаю, что бы так... не болело, и недели хватит. А так... шрамы всё равно остаются.
— Я вот думаю... Может нам стоит когда-нибудь попробовать. Только день выбрать, что бы до отъезда у меня всё затянулось.
— Конечно, дорогая. Если хочешь, попробуем. Для тебя всё... всё что только ты попросишь.
Их губы снова слились в страстном поцелуе.