Вот он победитель! Оценивает суку проигравшего конкурента. А тот стоит в пяти шагах и хочет, чтобы этому мужчине всё понравилось. Вот она острота чувств и соль жизни. Мой смысл был устоять в этой борьбе, победить и сделать всё наоборот: залезть в трусики их жен. Но их жены для меня вообще теперь недоступны, а рука властителя уже взяла последний рубеж обороны и его пальцы всё глубже и глубже на той территории, которую я проиграл безвозвратно.
Я к своему позору испытал какое-то странное чувство. Почти как оргазм только сильнее. У меня затряслись не только ноги, но и всё тело. И вдруг я понял, что реально кончаю. Мурашки побежали по всему телу, а в трусах сделалось влажно и тепло.
Все присутствующие посмотрели на меня с удивлением, а враги вновь засмеялись. Они поняли, что я испытал оргазм. Странный и новый для меня оргазм без фрикций. От стыда мне захотелось провалиться.
— Твою жену я пристрою, а вот ты пойдешь через все круги ада, — пообещал враг, подойдя ко мне. — Ты еще за финансовые преступления отвечать будешь. — Он кивнул Елизавете Львовне, та указала на сейф.
— Куча свидетельств, как ты уходил от налогов и совершал фиктивные сделки, — сообщила женщина. — Там много всего — лет семь точно под шконкой сидеть будешь. Завтра я передаю материалы в прокуратуру.
А вот такого поворота я не ожидал. Я, конечно, понял, о каких делах шла речь. Были за мной кое-какие грехи. Значит, их цель отправить меня в зону в статусе нищего. Чтобы я сидел в клетке и буквально давился горечью поражения. Я не мог этого просчитать. Я рассчитывал на их снисходительность, но получил полное уничтожение. Опустошенные счета, зона. Потом нищенская жизнь в какой-нибудь подворотне, прошение милостыни, страх, неизвестность, болезни, смерть. Вот на что я себя обрек. Я с ужасом посмотрел на растоптавших меня врагов, и у меня случилась истерика.
Я плакал... я рыдал. Один из мужчин позволил мне выпить стопку коньяка. Последнюю в своей жизни стопку роскошного коньяка. Теперь мой напиток это вода из лужи или оставленный у кафе стакан с остывшего чая.
А потом меня заставили спуститься на первый этаж и принять душ. Враги пожелали надругаться надо мной, но их не устраивала недостаточная чистота моего тела и член в липкой холодной сперме.
Через десять минут я стоял перед ними голый и чистый. Елизавета Львовна взяла фломастер и подошла ко мне. Мужчины решали, какими унизительными символами заполнить чистоту моей белой кожи. Тот, кто пообещал взять мою жену в служанки, захотел увидеть на моем лбу знак доллара рядом с нолем ($0).
Вскоре к такому унизительному боди-арту присоединились девушки ассистентки. Они с увлечением придумывали оскорбительные знаки и слова, но иногда им подсказывали мужчины. Помимо фломастеров на меня извели целый стержень губной помады. Моя жена при этом продолжала стоять в углу. Ей только лишь приказали развернуться лицом, чтобы она могла всё видеть. Надо отдать ей должное, она всё вынесла мужественно и даже не заплакала.
Она лишь закрыла лицо руками, когда Елизавета Львовна пожертвовала свой фаллоимитатор, поставив его на пол и заставив меня на него садиться. Это было больно, противно и само собой унизительно.
С двадцатой попытки я всё же сел, потом встал, потом снова сел и так много раз пока конкурентам не надоело это жалкое зрелище. Далее одному из мужчин в голову пришла гениальная идея засунуть мне в член острую шпильку туфли ассистентки. Он якобы видел такое в интернете. Меня усадили на пол и заставили надрачивать. Потом подошла девушка и попыталась вонзить шпильку прямо в уретру. Она делала это аккуратно, но у нее не получалось. Острая шпилька длиной примерно сантиметров в 12 вошла туда где-то сантиметра на 3. Это занятие решено было оставить, так как член у меня постоянно падал от страха в ожидании боли. Однако тот господин пообещал довести дело до конца. Ему хотелось увидеть, как шпилька этой красавицы входила бы на всю длину, так, чтобы головка моего члена уперлась в подошву. Сильнее позора представить сложно. Всё это время меня снимали на смартфон и смеялись.
Они издевались и праздновали победу долго. Они заставляли девчонок ходить по мне, грубо наступать на лицо, оскорблять меня и мою жену. Потом мы все прошли в туалет, где я поработал писсуаром для мальчиков и унитазом для девочек. Они не стеснялись и ссали на меня по очереди, приказав открыть рот. А потом им всё надоело, и они начали собираться. Мне кинули шмотки и, не дав повторно помыться в душе — выгнали на улицу. Я не могу описать, что я испытывал. Я видел, как отъезжал автомобиль, в котором увозили мою жену. Видел и ничего не мог сделать. С тех пор она для меня недоступна. Но бомжу не нужна женщина, бомжу нужно думать, где переночевать и что поесть.
***
Шли дни. Неопределенность и отчаянье съедали меня. Я был доведен до ужасного состояния и боялся всего. Боялся людей в форме, поскольку думал, что они пришли за мной. Боялся в целом людей.
... И как-то раз я случайно встретил Елизавету Львовну у входа в салон красоты. Она не желала разговаривать с бомжом и, цокая каблуками, направилась к своему автомобилю. Я поспешил за ней.
Сексуальный взгляд её красивых глаз, отличная фигура, грация в движениях и дорогая одежда, заставили меня, уличного попрошайку, еще раз сглотнуть обиду своего тогдашнего поражения.
— ... Что же хотят господа? — осипшим голосом вопросил я, подогнув ноги, чтобы быть перед ней как можно ниже. — Я уже давно для них не опасен. Я не понимаю, что ими движет. Я пошел на такие унизительные условия, а они даже не приняли это в расчет. Я понимаю, что своих поверженных врагов надо держать в страхе и неизвестности, но я ведь уже давно им не враг. Я вообще никто — пустое место. Неужели своей покорностью я не заслужил того, чтобы меня оставили в покое. Мой дом сегодня это мусорный бак, но вы хотите чтобы им стала тюремная камера. Прошу вас, не лишайте меня хотя бы этой свободы.
Но все мои вопросы и мольбы уткнулись в её ледяной игнор. Я действительно не знал, чего хотят от меня бывшие конкуренты. Неужели им так сложно забыть меня. Каждый день я испытываю такое унижение, горечь и бесправие, что кружится голова. Я смотрю на своих друзей по помойке и ужасаюсь, что я теперь один из них. Как быстро меня раздели, из преуспевающего бизнесмена сделали бомжа.
Теперь мне страшно думать о своей жене. Какие унижения ей приходится терпеть, прислуживая в доме хозяина. Я даже не сомневаюсь, что она у него не просто горничная, а обычная рабыня. Ладно, зато в тепле и спит не на улице.
Елизавета лишь усмехнулась и уехала на своей красивой машине, оставив меня на обочине. В тот вечер мне захотелось вернуться к зданию, где восседали мои бывшие конкуренты.
По дороге я мучал себя вопросами: зачем я побежал за ней? Зачем полез с вопросами? Зачем напомнил о своем существовании? Я прекрасно понимал, что никакого уголовного преследования уже не будет, я им неинтересен. А может я пристал к ней, потому что подсознательно так и не смог смириться с поражением? Мол, посмотрите на меня, я еще жив и могу что-то сделать. Впрочем, что я теперь могу?... Дрочить в кулачок свой вялый член и вспоминать былое финансовое могущество.
Я не заметил, как подошел к роскошному Бизнес-центру совсем близко.
Мне захотелось встать на колени. И я встал. И задрал голову на стеклянные этажи, где предположительно был офис одного из моих врагов. Мне так остро захотелось поменять всё местами. Чтобы это здание было моим, и они стояли перед ним на коленях, а я в это время дрючил по очереди их жен. А эти козлы ощущали свою беспомощность и вздрагивали от света фар. Ведь в любой момент мог подъехать мой мерседес, и им пришлось бы смотреть мне в глаза. Я приказал бы своему водителю бросить им немного мелочи и они, забыв о стыде, кинулись её подбирать. А еще апофеозом всего я бы сделал изнасилование их баб на их же глазах. Потом бросил бы этих скотов в подвал и каждый день спускался туда, чтобы издеваться над ними самым ужасным образом.
Но что-то я замечтался, нужно уходить, не то прогонит охрана. Нищим в этой игре остался, увы, я, а господами — они. Поздно махать кулаками. Мне пора четко вбить себе это в голову и перестать изводить себя глупыми фантазиями.