Вытащил ремень. В рот ей затолкал осколки ее белья. Руки сложил за спиной. Связывать не стал. Ей было совсем неудобно.
И стал пороть. Средне, но ей было больно. Она вздрагивала, чуть даже подпрыгивала. Приподнималась, но принимала все с видимым удовольствием. Ударов было 30. Жопа ее была красной и изможденной.
Я закончил. Она лежала. Расслаблено двигала жопой, глаза ее были в слезах.
Я поцеловал ее в щеку и приказал:
— Вставай на колени сука.
Ебал ее в рот. Туда же и кончил.
— Ты блядь, покорная сука и шлюха своего хозяина, — приговаривал я ей, — будешь плохо себя вести, получишь наказание.
В купе с еблей ее в рот эти слова завели ее, она дрочила и кончила уже когда сперма была на ее лице, и на губах.
Она прихорашивалась чуть позже и щебетала, мол все ей нравится, что такой формат прекрасен — порка в обед и сперма в прикуску. И мы стали это практиковать иногда.
Она приходила и я ее порол или вот так, или связывал, иногда раздевал иногда нет.
Иногда ебал ее в жопу, потом закрывал дыру заполненную спермой пробкой, иногда кончал в рот, реже в пизду или на грудь.
Она привыкла и по первому требованию становилась под приказ хозяина.
Она была блядью в станке, впрочем, ей был не привыкать. Оля любила быть шлюхой и сукой, вещью своего Господина.