Пожалуй, это единственный случай из всех наших ночных вылазок, про который я никогда не заикнулся даже самым близким корешам — тем, кто не раз уже пользовал мою жену в открытую, без всяких тормозов и условностей.
Той осенней ночью мы с Ленкой снова загорелись идеей найти что-то по-настоящему грязное и опасное. Жена вырядилась как всегда для таких дел: густой макияж с красными губами, чёрные колготки в крупную сетку, короткое обтягивающее платье из дешёвой кожи, которое едва прикрывало зад, и высокие ботинки на толстой платформе. Волосы собраны в высокий хвост, чтобы удобно было хватать. Мы сели в машину и поехали на окраину, к старому заброшенному складу металлоизделий. Я знал это место — огромный ржавый ангар за заброшенной промзоной, куда уже лет пять никто не заглядывал. Идеально для того, чтобы трахнуть жену прямо среди пыли и железа, без шансов на свидетелей.
Мы оставили машину в кустах подальше, пролезли через дыру в сетчатом заборе и тихо двинулись к ангару. Внутри было темно, только лунный свет пробивался сквозь разбитые окна под крышей. Пахло ржавчиной, старым машинным маслом и пылью. Ленка шла впереди, цокая ботинками по бетонному полу, и шепотом рассказывала, как представляла себе, что её здесь поставят раком на каком-нибудь старом станке. Мы прошли мимо огромных ржавых стеллажей, мимо ящиков с остатками арматуры и старых деревянных поддонов. Нашли относительно чистый уголок за большой металлической бочкой из-под солярки и уже начали — я прижал её к холодному железу, задрал платье и запустил руку между ног.
Именно в этот момент мы услышали голоса.
Двое мужиков вышли из-за дальнего стеллажа с фонариками в руках. Крепкие, широкоплечие кавказцы лет сорока, в потрёпанных рабочих куртках и тяжёлых ботинках. Один — с густой бородой и цепью на шее, второй — гладко выбритый, с татуировками на руках. Они явно здесь жили: в углу виднелся матрас на поддонах, газовая плитка и куча бутылок.
— Эй, вы кто такие, нахуй, здесь забыли? — резко спросил бородатый, направляя свет прямо на Ленку.
Мы замерли. Жена инстинктивно одёрнула платье, но было уже поздно — они видели всё. Я почувствовал, как внутри всё сжалось от настоящего страха. Эти ребята выглядели так, будто могли запросто нас здесь оставить навсегда, и никто бы не нашёл.
Они подошли ближе, обступили нас. Бритый посветил мне в лицо, потом медленно опустил луч на Ленку, задержавшись на её груди и ногах.
— Смотри-ка, Махмуд, какая телка приперлась, — усмехнулся он. — И мужик с ней. Романтики, блядь.
Бородатый (видимо, Махмуд) хмыкнул и сплюнул на пол.
— Сейчас мы вам устроим проверку. Чтобы знали, чья это территория.
Я понял, что врать бессмысленно. Лучше сразу выложить всё как есть, пока они не начали бить. Поэтому я спокойно, но быстро сказал:
— Ребята, это моя жена. Мы ищем острые ощущения, вот и залезли. Если хотите — пользуйтесь ею. Только без лишнего.
Они переглянулись. Агрессия в глазах слегка сменилась удивлением и интересом. Такая прямота их явно озадачила.
— Ого, — протянул бритый. — Сам предлагаешь? Ладно, проверка будет жёсткой. Раздевай её полностью. И стой в стороне, смотри.
Ленка посмотрела на меня с лёгким испугом, но уже привычным — она знала, что я сейчас сдам её с потрохами. Я сам стянул с неё платье, оставив только сетчатые колготки и ботинки. Грудь у неё была на виду, соски уже твёрдыми от холода и адреналина.
Махмуд сразу подошёл, грубо схватил её за волосы и заставил опуститься на колени прямо на пыльный бетон.
— Сначала проверим, насколько послушная. Рот открывай, шлюха.
Пока Ленка брала в рот его толстый, уже вставший член, бритый (я позже понял, что его зовут Артур) встал за ней, разорвал колготки между ног и вошёл в неё одним толчком. Они трахали её одновременно — один в рот, второй в киску — не спеша, уверенно, как будто проверяли товар. Я стоял в двух метрах, смотрел и чувствовал, как у меня самого всё дрожит от возбуждения и бессилия. Склад был их домом, и они пользовались моей женой как бесплатной складской шлюхой.
Через какое-то время Махмуд кончил ей в горло и заставил проглотить. Артур вытащил член и сказал:
— Теперь настоящая проверка. Видишь ту бочку с отработкой? Она вся в масле и грязи. Ползи туда на четвереньках.
Ленка послушно поползла. Они заставили её лечь грудью на край грязной бочки, чтобы попа была высоко поднята. Артур взял с пола старую промасленную тряпку, которой раньше вытирали станки, и провёл ею по её киске и заднице, размазывая чёрную маслянистую грязь.
— Теперь будешь нашей складской тряпкой, — засмеялся он и *** вошёл в неё сзади, используя эту же тряпку как импровизированный поводок, намотав на кулак.
Махмуд в это время заставил меня подойти ближе.
— Держи ей голову, чтобы не вертелась. И смотри внимательно.
Я держал Ленку за волосы, пока Артур долбил её, а грязь и масло стекали по её бёдрам. Потом они поменялись. Махмуд решил «почистить инвентарь» — взял старый ржавый гаечный ключ, обмакнул его в масло и заставил Ленку лизать и сосать его, пока сам трахал её в задницу. Она стонала, плакала и облизывала грязный металл, а они ржали и называли её «складской соской».
Когда оба уже были близко, они поставили её на колени между собой. Кончили почти одновременно — один в лицо, второй на грудь. Сперма смешалась с чёрной масляной грязью, потёками стекая по её телу.
— А теперь самое интересное, — сказал Махмуд, глядя на меня. — Ты, лошара, будешь участвовать. Ложись на спину вот сюда, на этот поддон.
Я лёг. Они заставили Ленку сесть мне на лицо — прямо грязной, залитой спермой, маслом и пылью киской и задницей.
— Вылизывай всё. Каждую каплю. И глотай. Это теперь твоя обязанность после нашей проверки.
Ленка, тяжело дыша, опустилась на мой рот. Я начал лизать — вкус был невыносимый: их сперма, её соки, машинное масло, ржавчина и пыль склада. Она двигалась, втирая всё это мне в лицо, пока я глотал. Махмуд и Артур стояли рядом, курили и комментировали:
— Смотри, какие извращенцы. Хорошая пара, бля.
Когда я закончил и лицо у меня было полностью чёрным от грязи, Ленка встала, посмотрела на меня сверху вниз и тихо, но твёрдо сказала:
— Теперь ты у меня за это заплатишь.
Она присела надо мной снова, уже без команды, и заставила вылизать остатки всего, что ещё вытекало из неё. А потом, пока охранники ржали, она просто села мне на лицо полностью и продержала так, пока я не начал задыхаться.
Мы ушли оттуда только под утро. Ленка шла впереди, вся в потёках грязи и спермы под разорванными колготками, а я тащился следом, чувствуя, как внутри всё горит от стыда и самого сильного кайфа в жизни. В ту ночь я понял, что мне уже мало просто смотреть, как мою жену используют. Мне нужно было, чтобы её превращали в вещь — в грязную складскую тряпку, об которую можно вытереть не только ноги.