Я подошел к Надюшке, смахнул слезинки, гладил ее волосы и успокаивал чуть не плачущую от обиды и боли девушку, но даже в голову не приходило прекратить эту пытку. Мы вместе со Стасом помогли ей лечь на кровати набок, так и не вытащив из ее многострадальной попочки его член. Я продолжал гладить, целовать и успокаивать свою девушку, а Стас начал слегка покачивать тазом. Надюха стойко держалась. Наверное, она понимала, что раз головка провалилась, хуже уже не будет. И ждала, когда попочка примет размеры раздирающего ее гостя.
Постепенно бледность ее прошла, и она только охала, когда Стас слишком сильно давил своим членом. Мне дико хотелось посмотреть на это зрелище. Я сел на кровати перед ними и придерживая приподнятую ножку Нади смотрел, как член Стаса скользит внутри плотно охватившей его дырочки. Раздувшаяся головка сновала где-то внутри, изредка, на выходе, натягивая тугое колечко.
— Чпок, — Стас достал свой член, собрал липкие соки, обильно намазал член и втолкнул обратно. Надя охнула. Он несколько раз качал членом внутри и снова, и снова доставал и вонзал его в пытающееся сомкнуться колечко ануса, до тех пор, пока Надя не перестала охать.
— Ну как, поехали? — спросил Стас Надю.
Та видимо знала, что это значит. Она оглянулась на него, погладила по щеке и кивнула: «Давай».
Стас медленными движениями, но с до самого конца вонзал в нее свой дрын, полностью вытягивал и снова кидал таз вперед. По усиливающимся стонам Надюшки я понял, что он отлично знал, как именно надо трахать ее попку. А она ухватилась за мой член, подтянула к себе и отправила в рот.
Мой взгляд случайно упал на выход из комнаты. Я вздрогнул. В дверях стояла Катя и смотрела на нас широко открытыми глазами. Надюха видимо почувствовала это. Проследив мой взгляд обернулась на Катю и произнесла:
— Катюш, иди сюда, я тебе все объясню.
Не знаю, какие объяснения собиралась услышать Катя, но подошла к кровати. Здесь, разглядев торчащий из Надиного зада здоровый член, и так большие глаза округлились ещё больше.
— Поближе, на ушко скажу.
На мой взгляд, Катя должна была убежать, заорать, да что угодно, но только не это. Она как под гипнозом наклонилась над Надюхой. Та обняла ее, как будто тянясь к ушку и громким шепотом спросила:
— Хочешь такой? И такой? — я все также стоял на коленях перед Надей и мой член сейчас торчал в каких-то двадцати сантиметрах от Катиного лица, но Катя не отрываясь смотрела на Стасовского монстра, которым он сейчас хлопал по Надиной попке.
Надюха быстро уловила, что именно приводит Катю в гипнотический транс:
— Стасик, покажи Катюшке душ, — скомандовала она и поцеловала Катю в губы.
Катя так и не сказала ни слова, но послушно пошла за взявшим ее за руку Стасом.
Сквозь стену было слышно, как негромко бубнит Стас, что-то втолковывая Катюхе. Шуршала одежда, потом включился душ, забивая своим шумом голос.
Мы валялись с Надюхой на кровати, она поглаживала мой член и внушала:
— Давай не теряйся, а то после Стаса совсем маленьких дырочек не останется.
Как в подтверждение ее слов душ выключился, но явственно стало слышно, как Катя давится чем-то толстым, откашливается, хрипит и снова пытается сосать. Причем никаких протестов с ее стороны слышно не было.
— И эта блядь вчера мне не дала даже сиськи пощупать, — думал я.
Раздался знакомый рык Стаса, Катя забулькала, давясь спермой.
— Везет тебе на шлюшек, — улыбаясь сказала Надюха. То, что она не пай-девочка, Надя признавала всегда, но открыто шлюшкой назвала себя впервые.
Мы снова стали целоваться, подрачивая друг другу, пока рядом с нами не заскрипела кровать от забирающихся к нам Стаса и Катюхи.