Тёплый летний вечер обволакивал балкон нашей квартиры мягким, бархатным воздухом. Город внизу мерцал огнями, а над головой раскинулось звёздное небо, и только лёгкий ветерок иногда доносил далёкие голоса с соседних этажей. Ты устроилась в плетёном кресле, расслабленная после душного дня, в тонком шёлковом халатике, который слегка распахнулся на бёдрах, и в уютных домашних тапочках с мягкой подкладкой. Я тихо вышел к тебе, не включая свет, и опустился на колени прямо на прохладный кафель балкона.
Твои ножки в тапочках были такими близкими, такими манящими. Я осторожно снял один тапочек, вдохнул тёплый, чуть солоноватый аромат твоей кожи после целого дня, и прижался губами к подъёму ступни. Медленно, благоговейно я покрывал поцелуями каждый сантиметр — от пальчиков до пяточки, обхватывая губами, слегка посасывая, языком проводя по изгибам. Ты слегка улыбнулась, наблюдая за мной, и поставила вторую ножку мне на плечо, позволяя снять и второй тапочек. Я уткнулся лицом в обе ступни сразу, вдыхая их тепло, лаская языком между пальчиками, чувствуя, как они слегка шевелятся от удовольствия.
Ты тихо засмеялась и вдруг придавила мою грудь одной ножкой, заставляя меня лечь на спину прямо на балконе. Твои ступни начали медленно, уверенно ходить по моему телу — трамплинг, который заставлял меня дрожать. Сначала по животу, потом по бёдрам, а потом одна ножка уверенно встала мне на лицо, прижимая щёку к холодному полу. Я стонал тихо, целуя и облизывая подошву, пока вторая ножка скользила ниже, к моему паху, где член уже давно стоял в тесной клетке. Лёгкий риск, что кто-то с соседнего балкона может заметить движение, только усиливал жар во всём теле.
Ты наклонилась, запустила пальцы в мои волосы и резко потянула вверх, поднимая меня на колени. «На четвереньки, мой хороший», — прошептала ты с улыбкой, и я послушно встал раком у перил. Твоя ладонь звонко шлёпнула по моей попе — раз, другой, третий, каждый удар оставлял горячую волну, которая разливалась по коже. Порка на свежем воздухе была особенно острой: каждый хлопок разносился чуть дальше, чем в комнате, и я кусал губу, чтобы не застонать слишком громко.
Ты снова потянула меня за волосы, прижимая лицом к своим бёдрам. «Покажи, как сильно ты хочешь меня», — сказала ты, поворачиваясь и слегка наклоняясь. Я прижался лицом *** к твоей попке, языком жадно прошёлся по ложбинке, проникая глубже, в самую середину. Глубокий римминг, как ты любишь — я лизал медленно, глубоко, обводя языком каждую складочку, проникая внутрь, пока ты тихо постанывала и сильнее тянула меня за волосы, прижимая ближе. Твой вкус, твой запах, тёплый и возбуждённый, сводили меня с ума под открытым небом.
Ты отстранилась, оставив меня дрожащим, и кивнула на дверь. Я быстро принёс страпон — тот самый, большой, реалистичный, который ты любишь. Пока ты надевала его, я стоял у перил, широко расставив ноги, упираясь руками в холодный металл. Ты подошла сзади, смазала всё обильно и медленно, но уверенно вошла в меня. Каждый толчок заставлял меня выгибаться, стонать в кулак — страпон входил глубоко, полностью, и ты держала меня за бёдра, трахая ритмично, сильно, под звёздами. Ветерок обдувал разгорячённую кожу, а где-то внизу проехала машина — напоминая, что нас могут увидеть.
Ты трахала меня долго, доводя до дрожи в ногах, пока я не начал умолять хриплым шёпотом. Тогда ты замедлилась, вышла и повернула меня лицом к себе. «На колени», — тихо скомандовала ты, улыбаясь. Я опустился, а ты встала надо мной, раздвинула ножки и нежно провела рукой по моим волосам. Тёплая струйка твоего золотого дождика потекла по моему лицу — сначала на губы, потом по шее, груди, животу, стекая вниз. Я открыл рот, ловил каждую капельку, глотал, чувствуя, как она покрывает меня полностью. Ты гладила меня по голове, пока последние капли падали на мой язык.
Когда всё закончилось, ты присела рядом, поцеловала меня в мокрые губы и прошептала, глядя в глаза: «Знаешь, почему для тебя это золото? Не из-за цвета. Потому что я — твоё самое ценное сокровище, и каждая моя капелька, каждая частичка — это подарок только для тебя. Ты принимаешь меня целиком, без остатка, и от этого я чувствую себя самой желанной на свете».
Я улыбнулся, весь мокрый и счастливый, и мы тихо вернулись в комнату, оставив за спиной тёплую ночь и звёзды.