Анастасия и Виктор осторожно поднялись по скрипучей деревянной лестнице, ведущей на чердак старого особняка. Ливень хлестал по крыше с такой силой, что казалось, будто весь дом дрожит от каждого удара грома. Внизу, в холле, они укрылись от внезапного шквала, но вода уже промочила их насквозь. Здесь, под самой крышей, воздух был густым от запаха старого дерева, пыли и лёгкой затхлости забытых вещей. Единственный свет пробивался сквозь маленькое слуховое окно — вспышки молний раскрашивали полумрак резкими белыми бликами, а потом снова погружали всё в густую тень.
— Осторожнее, Настя, пол может быть гнилым, — тихо предупредил Виктор, держа девушку за локоть. Он был её куратором уже третий год — спокойный, чуть старше, с той уверенной твёрдостью в голосе, от которой у студентки всегда теплило внутри.
Анастасия кивнула, стряхивая капли с мокрых волос. Её блузка прилипла к телу, обрисовывая каждую линию груди, а лёгкая юбка облепила бёдра. Они медленно двинулись вперёд, осматривая чердак. Повсюду стояли старинные вещи: потемневшие от времени сундуки, пыльные зеркала в резных рамах, а в центре — широкий антикварный диван с потёртой бархатной обивкой и изогнутыми ножками. Молния снова вспыхнула, осветив его целиком, и Настя невольно замерла.
— Боже, какая красота… — прошептала она, подходя ближе. Пальцы девушки скользнули по резной спинке, стряхивая тонкий слой пыли. Виктор встал рядом, якобы чтобы тоже рассмотреть узор, но его рука случайно коснулась её талии — тёплая, твёрдая ладонь сквозь мокрую ткань.
— Да, конец девятнадцатого века, французская работа, — ответил он низким голосом, не убирая руку. Пальцы чуть сдвинулись, будто поправляя, и Настя почувствовала, как по коже пробежала дрожь, совсем не от холода. Она повернулась к нему, и в следующей вспышке молнии их взгляды встретились. В полумраке глаза Виктора казались темнее обычного.
Они продолжили осмотр, переходя от одного предмета к другому. То Настя наклонялась над старым комодом, и его бедро невольно прижималось к её, то Виктор помогал ей сдвинуть тяжёлый сундук, и их тела соприкасались теснее, чем нужно. Каждый раз прикосновения длились чуть дольше. Дыхание девушки участилось. Она чувствовала, как внутри разливается знакомое, тёплое напряжение, а между ног становится влажно — и это было не только от дождя.
— Настя… — начал Виктор, когда они снова оказались у дивана. Его голос звучал хрипло. — Ты вся дрожишь. Может, присядем? Нужно хоть немного обсохнуть.
Она молча кивнула и опустилась на мягкий бархат. Диван оказался очень удобным, будто ждал их. Виктор сел рядом, совсем близко. Ещё одна молния озарила комнату, и Настя увидела, как по его мокрой рубашке проступают контуры груди и плеч. Она не удержалась — протянула руку и провела пальцами по воротнику, будто отряхивая капли.
— Ты тоже промок, — тихо сказала она, поднимая на него глаза.
Виктор накрыл её ладонь своей, медленно провёл большим пальцем по запястью. Это простое движение отозвалось жаром внизу живота. Он наклонился ближе, и их губы встретились — сначала осторожно, пробуя, а потом глубже, настойчивее. Поцелуй был горячим, влажным от дождя, и Настя тихонько выдохнула ему в рот, когда его рука скользнула под её блузку, лаская кожу спины.
— Если хочешь остановиться… — прошептал он, отрываясь на секунду.
— Нет, — выдохнула она, сама потянувшись к нему. — Не останавливайся.
Одежда полетела на пол почти одновременно. Виктор помог ей снять мокрую блузку, поцеловал плечо, потом грудь, обхватывая ладонями упругие холмики. Настя застонала, когда его язык коснулся соска, обводя его медленно и нежно. Она сама расстегнула его рубашку, провела руками по твёрдому животу, ниже — и почувствовала, как под тканью брюк уже напряжённо пульсирует его желание.
— Ты такой… горячий, — прошептала она, обхватывая его через ткань. Виктор тихо застонал и прижал её к себе, укладывая спиной на диван. Молния снова вспыхнула, осветив их обнажённые тела. Он спустился ниже, целуя живот, бёдра, и наконец прижался губами к её самому чувствительному месту. Язык Виктора был умелым и терпеливым: он обводил складочки, легко касался клитора, то ускоряясь, то замедляясь, пока Настя не начала выгибаться, вцепившись пальцами в его волосы.
— Виктор… о боже… — стонала она, чувствуя, как волны удовольствия накатывают всё сильнее. Он не останавливался, пока её тело не содрогнулось в первом, ярком оргазме.
Тогда он поднялся, лёг рядом и притянул её к себе. Настя оседлала его, чувствуя, как твёрдый член легко скользнул внутрь — она была уже такой мокрой и готовой. Девушка начала двигаться, медленно *** сначала, потом всё быстрее, опираясь руками ему на грудь. Виктор держал её за бёдра, помогая, и смотрел, как вспышки молний освещают её лицо, полуприкрытые глаза и приоткрытые губы.
Когда она снова приблизилась к пику, он перевернул её, уложив на живот. Настя прогнулась, подставляясь ему, и Виктор вошёл сзади — глубоко, но нежно. Одной рукой он ласкал её грудь, другой скользил между ног, продолжая дразнить клитор. А потом его пальцы, смоченные её собственной влагой, осторожно коснулись другого, более тесного входа.
— Можно? — спросил он хрипло, не переставая двигаться. — Я буду очень медленно… очень нежно.
Настюша кивнула, задыхаясь от новых ощущений.
— Да… только не спеши.
Виктор потянулся к своей сумке, которую они бросили у лестницы, и достал маленький тюбик смазки. Он нанёс её обильно, согрел пальцами и начал ласкать, сначала одним, потом двумя, пока девушка не расслабилась полностью, постанывая и сама двигаясь навстречу. Когда он наконец вошёл в неё сзади, в попку, это было медленно, бережно, без единой капли боли — только непривычная полнота и нарастающее удовольствие. Виктор продолжал ласкать её клитор и грудь, двигаясь в такт, и через несколько минут Настя снова кончила — громко, дрожа всем телом. Он последовал за ней, выплеснувшись глубоко внутри с низким стоном.
Они остались лежать на диване, прижавшись друг к другу. Виктор укрыл её своей рубашкой, гладя по спине, пока дыхание не выровнялось. Гроза за окном понемногу стихала.
— Тебе было хорошо? — тихо спросил он, целуя её в висок.
Настя улыбнулась, уткнувшись носом ему в шею.
— Сначала немного страшно… но ты всё делал так, что я забыла обо всём. Было невероятно. И… я хочу ещё. С тобой.
Виктор тихо рассмеялся и крепче обнял её.
— Тогда давай дождёмся, пока совсем не перестанет дождь… и начнём заново.
Они ещё долго лежали, слушая, как последние капли стучат по крыше, переплетя пальцы и улыбаясь в полумраке. Чердак старого особняка вдруг перестал казаться заброшенным — он стал их тайным, тёплым убежищем.