Начальница. Зрелая блонда
Волнуясь словно на первом свидании, Василий (одетый лишь в синюю футболку, голубые джинсы, да светлые кроссовки), наконец вошел в кабинет своей новой начальницы — овеянная косо-льющимся с окон весенним золотом солнца…
Волнуясь словно на первом свидании, Василий (одетый лишь в синюю футболку, голубые джинсы, да светлые кроссовки), наконец вошел в кабинет своей новой начальницы — овеянная косо-льющимся с окон весенним золотом солнца…
Ирина и Сергей, супруги. Мне написал Сергей и предложил сдать в аренду жену на несколько часов, чтобы я мог с ней, поразвлекаться. Точнее изначально он хотел наблюдать за этим процессом лично, но меня такой вариант не устроил.
Вчера вечером, когда жара ушла, я поработав немного в огороде пошла в душ. Душ у меня стоит на меже с соседкой бабой Надей в саду. Только открыв воду услыхала сквозь шум воды голос соседки. Прикрыв воду - прислушалась…
Наша дача стоит на шести сотках у леса. Участок мы купили три года назад и сразу поставили глухой высокий забор, но с одной стороны он был общим с соседом — старым…
Всё началось с неожиданного звонка. Ирина, наша давняя знакомая ещё по универу, попросила помочь с ремонтом на даче — мол, крыльцо подгнило, сарай покосился, а мужских рук нет.
В прошлые выходные мы с Верой наконец-то выбрались на дачу. Май стоял душный, всё цвело, и единственное, о чём я мечтал после дороги, — это холодный душ. Но когда…
Наша дача досталась мне от отца — добротный брусовый дом в два этажа, с верандой, увитой диким виноградом, и видом на тихий пруд. Жизнь здесь текла размеренно: газоны…
Я тогда только вернулся из армии, отслужил срочку, и в двадцать два года чувствовал себя зверем, которого посадили в тесную клетку городской квартиры. Отец к тому времени женился во второй раз.
Я сидела за своим столом в полутёмном офисе, уже далеко за девять вечера, и пальцы сами собой барабанили по клавиатуре, хотя отчёт давно был готов. Босс, мистер…
Горы не терпят суеты. Они обнажают в человеке то, что он привык прятать за повседневностью. Здесь, на высоте, где воздух разрежен, а тишина стоит такая, что слышно…