Это был новый год. Вечером первого числа, когда все уже перепились к чертям и ходят, как блудные зомби в поисках опохмела и долгожданной кровати, так как праздник уже давно затянулся, мы с товарищем, как и все, тоже это делали.
Мы остановились у автобусной остановки, и внезапно он со мной попрощался и запрыгнул в автобус. Я закурил сигарету.
Вдруг из полутьмы показались две женские фигуры. Их лиц я не разглядел. Со смехом и намеком на закамуфлированный пикап с флиртом они попросили прикурить. Одна была брюнеткой, другая блондинкой. Им было по лет 50, мне 18.
Я дал им прикурить и спросил, одни ли они и хотят ли продолжения банкета? Они переглянулись и резко засмеялись, а потом одновременно сказали конечно и спросили, не далеко ли я живу. Я сказал нет, и мы отправились ко мне.
Мы пришли, расположились в гостиной, включили телевизор и расселись на большой кожаный диван. На журнальном столике еще было чем поживиться и опохмелится. Для атмосферы я выключил свет. На ёлке мигали гирлянды. Запах их парфюма и волос возбуждал меня. Выпив, они расслабились и начали закидывать меня пошлыми намеками.
Мы опять выпили и закусили. Поговорили о всяком и вдруг я и брюнетка заметили, как блондинка отрубилась. Брюнетка предложила не мешать ей и попросила показать мою комнату. Мы зашли в спальную, она осмотрела комнату, включила лампу и выключила свет, села на диван и предложила присесть, чтобы пообщаться.
Я присел с права от неё. Она приняла сексуальный тон, положила свою правую руку на моё левое бедро и уставилась на меня. Я выключил лампу для сосредоточенности на ощущениях и облокотился на спинку дивана. Комната сразу наполнилась лунным светом и четкими тенями.
Фигура у нее была пышная. Прическа короткая. Большая жопа и сиськи. Я стройный длинноволосый блондин с рельефным телом. Она была очень медленной и спокойной. Она была зрелая и сочная, истощающая секс. Она встала на колени и начала расстёгивать мне ширинку. Я снял майку. Она увидела мой пресс и сказала: "Вау". Потом она полностью расстегнула мне ширинку, и он вывалился. Она широко открыла глаза и вытаращилась на него. Она сказала, что представляла, что у меня большой, но не на столько и что: “Теперь не обессудь”, и она сразу поглотила всю головку.
Я ахнул. Я был абсолютно голый при свете луны, четкие черные тени подчеркивали рельеф моей груди и пресса. Она была одета. Она держала мои руки и неумолимо сосала. Я постанывал. Я закатил голову и стонал. Она сосала так хорошо, что я попросил ее прекратить эту пытку, но она ответила, что она такой член уже не выпустит из своих бархатных губ никогда, и что после оргазма я стану зависеть от ее африканского минета.
Я пытался поднять руки, чтобы отвести ее голову, но она словила их и крепко ухватив прижала к дивану. Я заклинал ее остановиться, говорил ей, что у меня сейчас остановится сердце от минетного трепета. Она была неумолима и нема. Было слышно лишь ее чавканье. Она даже не стонала. Стонал я и не тихо.
Я был парализован и не мог прекратить акт пока она сама не прекратила бы его. И вдруг, я услышал стон справа от себя, исходивший из коридора. Оказывается, блондинка проснулась, подошла на цыпочках *** к спальне и увидела такую картину: я, голый с рельефным подчеркнутый тенями и обслюнявленным членом, сидел на диване, облокотив голову назад, с закрытыми глазам и стонал, когда брюнетка, одетая, на коленях, молча, водила головой и чавкала периодически встречая мой умоляющий взгляд и смотря мне в глаза, держа мои руки, и всё это происходило при свете луны в абсолютной тишине, в комнате наполненной запахом члена и ее волос. Блондинка прижалась к стене теребила клитор и страшно сожалев, что она не на её месте.
Я почувствовал приход и сказал, что кончаю и сразу понял, что это была моя самая страшная ошибка в моей жизни. Она сразу взяла его своим горлом. Моё теплое семя обволокло ей трахею. Вся сперма извергалась прямо ей в желудок. Она глотала ее как умалишенная. У меня началась конвульсия и рев быка. Она отпустила его, и он обессиленный упал на бок. Указательным и большим пальцем она вытерла сперму с уголков рта и сказал, что я хороший мальчик и я отрубился.