Той осенью я был зеленым менеджером проекта в небольшой, но амбициозной IT-фирме. Моим прямым начальником была Марина Викторовна. Не просто начальником — божеством, тираном и самым невероятным существом в моей вселенной.
Опять этот корпоратив. Я ждал до трёх ночи, ворочался в холодной постели и прислушивался к каждому шороху в подъезде. А когда она наконец вернулась, то ввалилась в прихожую не как обычно — уставшая и сонная, а… другая.
Эх, если бы я знала, что все этим закончится, никогда бы не согласилась на предложение Андрея, пойти к нему домой, попробовать новый виски с колой, и приготовить ему ужин. Жена дано уехала отдыхать, и вот уже больше…
Меня зовут Алексей, и последние два года я был главным отделе логистики. Стеклянные стены моего кабинета, дизайнерский стол, вид на промзону — все это кричало о контроле. Контроль над процессами, над людьми. Особенно над ней. Ева. Моя секретарша.
Начну с того, что я женат. Моя жена отличается от других жен всем. У неё такая фигура, которой завидуют все наши подруги и соседки в том числе. Четвертый размер груди, упругой формы, тонкая талия и длинные, от ушей ноги.
Мы с Лерой приехали на этот нудистский пляж почти случайно. «Давай попробуем что-то новое», — сказала она утром, намазывая масло загорелые плечи. В её глазах было то самое задорное блестящее выражение, которое я обожал и одновременно побаивался.
Все началось не сегодня. Еще в тот первый день, когда она вошла в кабинет – Анна, новенькая секретарша. Двадцать пять лет, стройная, в деловом костюме, но с таким взглядом, который видел всё и сразу.
Работаю я грузчиком, на одном из заводов. Работа не пыльная, каждый день просто перевожу ящики на специальной машине, складываю их в ряды и сортирую. Домой возвращаюсь поздно вечером, постоянно нахожусь на свежем…
Та поездка к Ване в деревню затевалась как бегство от городской духоты. Мне двадцать два, а чувствовал я себя выжатым лимоном. Ванька, мой друг, говорит: «Приезжай, кайфанем». Под «кайфанем» он имел в виду баньку, шашлык и пару ящиков пива. Идеально.
Музыка гудела сквозь толстое стекло и дубовые двери бального зала, доносясь до меня приглушённым, бубнящим пульсом. Я стояла в коридоре, прислонившись лбом к прохладной штукатурке, и пыталась вдохнуть.