Я никогда раньше не была на этой даче одна, но сестра уехала с мамой, а папа уехал на работу. В тот день я особенно нравилась себе, хотя я всегда хорошо выгляжу: невысокого роста, натуральная блондинка с голубыми…
Они лежали на кровати, покрытой мягкими шелковыми простынями. В комнате горела одна свеча у изголовья — тени колебались по стенам, как будто наблюдали за ними. Она прижималась к нему всем телом: грудью к его груди, бёдрами к его бёдрам.
Было это в новогодние праздники. До этого эксперимента мы с моей девушкой не виделись уже больше двух недель. За это время мы с ней состроили множество планов, в том числе интимных, ко дню долгожданной встречи.
Лето обволакивало город удушающим теплом, и воздух дрожал, пропитанный сладковатым ароматом цветущих лип, смешанным с пылью раскаленных улиц. Я шагала легко, почти невесомо, каждый шаг отдавался эхом моих беговых…
Они справляли день рождения Алёны. Они - это Алёна, ее муж Вадим и их друзья: муж с женой Ирина и Максим. Сие событие происходило в ночном кафе. Было очень весело, особенно Алёне. Это был ее юбилей - 25 лет.
Мария опять поссорилась с парнем – он посмел высказаться против ее любимой мелодрамы. А мелодрамы у нее все любимые – там же возле героини стелятся. Ну поссорились и поссорились, но в этот раз она совсем насела на него.
Вещей было не очень много, но ребята умаялись, таская их на третий этаж вручную. Лифт, как принято в новостройках, еще не работал и мы добрых два часа поднимали по лестнице громоздкие и не очень вещи.
Она любила снимать на телефон мой эрегированный член. Обнаженная, без трусиков и без лифчика, сидя на корточках, фотографировала его со всех сторон… Когда он обвисал, вновь обхватывала его губами, доводя…
Было лето, жарко, я была в короткой юбочке и в майке без лифчика, оттого что они оба на меня пялились, я стала немного возбуждаться и мои сосочки встали, выпирая через майку. К тому времени у меня уже почти год не было…
Её звали Виктория. Высокая, дерзкая брюнетка с пухлыми губами, на которые уходила вся её красная помада. Она носила латекс, как вторую кожу, а её высокие каблуки стучали по полу так, будто вбивали гвозди в мой гробик самоуважения.