Пирожки Зинаиды Петровны
Дом по соседству достался мне в нагрузку. Старый, но крепкий, с резными наличниками, палисадником, где росли георгины и еще какие-то цветы, в которых я не разбираюсь. Жила там Зинаида Петровна, лет пятидесяти…
Дом по соседству достался мне в нагрузку. Старый, но крепкий, с резными наличниками, палисадником, где росли георгины и еще какие-то цветы, в которых я не разбираюсь. Жила там Зинаида Петровна, лет пятидесяти…
Нет, он не делает так никогда - наше желание при встрече слишком сильное для подобных ненавязчивых прелюдий, - но почему-то именно этот рефлекс моего тела память связывает с ним, как, впрочем, и многие другие, и он так…
Её губы дрогнули в лукавой, почти детской улыбке, пока она медленно расстёгивала его брюки, не отводя горящего взгляда. Пальцы скользили уверенно, но с той нежной неторопливостью, от которой у него перехватывало дыхание…
Я люблю, когда мужчины говорят о мечте — о Прекрасной Принцессе или Королеве, которой они хотят служить. Для многих это остаётся лишь фантазией, но для меня эта мечта стала реальностью. Я — Госпожа, и один мужчина отдал…
Любители горного туризма Алексей и Анна только что приехали в своё уединённое шале — роскошное деревянное убежище на склоне горы, с приватной спа-зоной. За панорамными окнами от пола до потолка бушевала метель: густой…
Я до сих пор чувствую его вкус. Не на губах — под ногтями. Горьковатый металл и соль, которые не смыть никаким мылом. Это не раскаяние. Это трофей. Потому что в ту ночь я не просто трахал женщину — я сломал себя прежнего и сгорел дотла в её глазах.
Угостить тебя шампанским и пригласить на танец, медленно раздевать тебя, одевая в мои объятия. Мне нужно ощутить тебя моей добычей, игрушкой, воплощением моих самых запретных, порочных и развратных фантазий…
Все таки есть в отношениях с женой одна магия, которая не тускнеет даже после пяти лет брака. Мы, конечно, не те горячие студенты, что трахались по три раза на дню, но искра… эта искра никуда не делась. Особенно когда Ленка задумает что-то этакое.
Она не зашла сразу. Сначала написала. — Можно? — Валяй. — Точно? — Точно. — Обидишься? Расстроишься? — Нет. Наверное, нет. — Обидишься… Расстроишься… — Не знаю. Давай. Негромко играло радио.
Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухим стуком в висках. Я смотрела в зеркало заднего вида на свое отражение: запыхавшееся, с неестественным румянцем на щеках и слишком блестящими глазами. Губы, которые я так…