Проникая вглубь
На этот раз девушка была миниатюрной брюнеткой, с изящной головкой и тонкими чертами лица. Он сидел рядом с ней на диване и поил её шампанским. Сам почти не пил…
На этот раз девушка была миниатюрной брюнеткой, с изящной головкой и тонкими чертами лица. Он сидел рядом с ней на диване и поил её шампанским. Сам почти не пил…
Неважно, как её зовут. Неважно, как зовут меня. Рассказ не об этом. Новая сотрудница. 23 года. Довольно хорошенькая, но рост 148-150. Грудь единичка. Задницы нет вообще.
В то время мне было 26 лет. Я жила одна в большой квартире, которая осталась мне после трагической гибели моих родителей. Они были музыкантами и во время гастролей попали в автомобильную катастрофу.
Первым делом она пошла в душ и направив теплую струю воды на киску, начала мечтать о нем. Грязные мысли вихрем кружились в ее голове, быстро сменяя друг друга.
Ты стояла голой и босой. В степи, в открытом поле, обдуваемая горячим, южным ветром. Он был порывистым и не сбавлял давления на тебя ни на минуту. Обволакивал.
Я не видел Жанну целых три года, но она совсем не изменилась. Она уехала из Нью-Йорка в Филадельфию. До этого Жанна была моей соседкой и мы часто встречались.
Лучинский переступил порог шикарной квартиры. Репетитора любезно встречали будущая ученица, девчушка с косой, и ее мама, темноволосая тридцатилетняя женщина с хорошей фигурой и смазливым личиком.
- Левый прямой, правый прямой, боковой! Левый прямой, правый прямой, боковой! Костик разошёлся не на шутку… пот градом катился по всему телу, а лёгким не хватало воздуха.
В то лето случай, совершенно необъяснимый, столкнул нас в каком то кабаке. Было около 7. Я вошел в прокуренный сумрак бара, и неожиданно наткнулся на нее. Она сидела одна.
Я обнажена. Кожа золотится в отблесках пламени. Легкая дрожь пробегает по груди и связанным за спиной рукам, поднимая тонкие волоски на теле — не то от холода, не то от возбуждения и страха.