Я помогал стаскивать с неё платье, и в этом было не меньше удовольствия, чем в самом соитии. Округлые белые груди выскользнули и ярко засветились на фоне загорелого тела — только соски выделялись тёмными кругами. Костёр уже почти погас, но мне казалось, что я вижу обнаженную женщину перед собой очень чётко и ярко: разметавшиеся волнистые волосы, раскинутые руки, белые груди, загорелый животик и белый треугольник от трусиков на бёдрах, разведённых в стороны и насаженных на мой член…
Правой рукой я подхватил её левую грудь и приник губами к правой. Я втолкнул свой член поглубже во влагалище и снова задвигался, тем временем наслаждаясь Таниной грудью. Я мял и целовал её белые полушария, кусал и лизал соски, впивался поцелуями в открытую шею и горячие губы. Густые чёрные волосы её лобка тёрлись о мои, такие же густые, а сочное влагалище принимало мой член и мягко обнимало его своими стеночками.
Я скатился с неё в сторону, устало погладил её в ответ и уткнулся носом ей в плечо. Она вдруг прошептала: «Ты умничка и я тобой горжусь. Но никому ни слова!» Я кивнул, поцеловал её в плечо и сразу уснул.
Утром её уже не было рядом со мной, а в обед она появилась на своём огороде: в том же самом платье, весёлая и ничуть не стесняющаяся моих виноватых взглядов. Когда мы поздоровались через изгородь, она подошла поближе и снова напомнила, что никто не должен знать. Я стал горячо уверять её, а она рассмеялась и убежала в дом. Будет ли что-то между нами этим вечером?