Дома было так грустно, что Новый год казался мне самым большим разочарованием в жизни. Смотря в окно я видела и слышала голоса моих знакомых, которые пили шампанское и готовились слушать бой курантов, а потом запускать салюты.
Было время, когда я познакомилась с парнем. С парнем, который создал наш мир. Он был нежен, внимателен, говорил со мной, мечтал. Слушая его голос, у меня всегда возникало желание ощутить его тепло, услышать дыхание, и дотронуться до его тела.
К тридцати годам я уже имел свое дело и развивал его довольно таки удачно, не учитывая того что клиентов было немного. Имея свой автосервис, я часто задавался вопросом – а не открыть ли свою сеть по городу, и за его пределами?
Выехав на природу, мы договорились, что сначала будем отдыхать морально, слушая пение птиц, лежа на травке, укутавшись пледом, а после, перейдем ко всему остальному. Но дикий жеребец все искал момент начать бурный секс со своей тигрицей.
День Студента. В общаге творился абсолютный хаос. Стены дрожали от какого-то мощного электронного бита, смешанного с глубоким басом. Воздух был пропитан сигаретным дымом, запахом дешёвого вискаря и ещё более дешёвого пива.
Студенческие годы всегда были самими веселыми и забавными. Конечно никто не хотел учиться, буфет был святым местом, а преподаватели изрядно парили мозг. Сейчас все осталось так же, как когда-то, но именно…
Жизнь на ферме — это труд. Причем колоссальный. Встаешь чуть свет, ложишься после заката, весь день какие-то дела, если небольшие, то уж мелких точно всех не переделаешь. Но самое масштабное — это, конечно же, сенокос.
Этот вечер должен был быть как все остальные. Отец уехал на какую-то скучную презентацию, оставив меня, студента-второкурсника, одного в доме. Мачеха, Алла, вернулась раньше — я услышал, как хлопнула дверь и её шаги в прихожей.
Мы так давно не виделись, что я успел забыть то, что было до её отлета. Целых три года молчания, тишины, и одиночества. Её родители часто говорили об образовании, но что образование в сравнении с тем, что я к ней чувствую?
Воздух на вилле был густым и сладким, как перезрелый плод. Пахло нагретым мрамором, соленым бризом с моря и терпкими нотами недопитого «Пино-Нуар», забытого на краю бесконечного бассейна, в водах которого дробились и гасли огни Сочи.