Мачеха пришла ко мне в баню
Дождь барабанил по жестяной крыше бани, создавая уютный, отрешенный от всего мира шум. Я сидел на дубовой полке, весь распаренный, слушал, как потрескивают угли в каменке, и наслаждался покоем. Отец уехал в город…
Дождь барабанил по жестяной крыше бани, создавая уютный, отрешенный от всего мира шум. Я сидел на дубовой полке, весь распаренный, слушал, как потрескивают угли в каменке, и наслаждался покоем. Отец уехал в город…
Уже несколько дней в моём отделении лежит молодая симпатичная девушка. Мысли о ней не дают мне покоя. После каждого обхода мой член буквально дымится от желания. Нет, всё в рамках приличий: дистанция, врачебная этика соблюдены.
Я побежал к терминалу, чтобы успеть на рейс в Англию. Мой последний рейс прибыл с опозданием, и у меня почти не было времени добежать до следующего выхода на посадку. Когда я наконец добираюсь до ворот, охранник закрывает дверь.
Лето в городе было удушающим. Воздух тяжелый, асфальт плавится, и единственным спасением становился старый парк на окраине. Именно там мы и договорились встретиться с Леной. Знакомство наше было типичным: пара дней…
Мне было двадцать, я приехал на каникулы к бабушке, которая в тот вечер укатила в райцентр к подруге. Остался я один, скучающий, в четырёх стенах, где единственным развлечением был назойливый писк комаров о стекло.
В голове прокручивается один вечер у друга дома. Дело было после пар. Заскочил к Лехе за конспектами, он как раз с тренировки был, весь потный. «Пойду, сполоснусь, посиди на кухне, мама как раз ужин собирается делать», – говорит.
Все началось не сегодня. Еще в тот первый день, когда она вошла в кабинет – Анна, новенькая секретарша. Двадцать пять лет, стройная, в деловом костюме, но с таким взглядом, который видел всё и сразу.
Та поездка к Ване в деревню затевалась как бегство от городской духоты. Мне двадцать два, а чувствовал я себя выжатым лимоном. Ванька, мой друг, говорит: «Приезжай, кайфанем». Под «кайфанем» он имел в виду баньку, шашлык и пару ящиков пива. Идеально.
Музыка гудела сквозь толстое стекло и дубовые двери бального зала, доносясь до меня приглушённым, бубнящим пульсом. Я стояла в коридоре, прислонившись лбом к прохладной штукатурке, и пыталась вдохнуть.
Открываю. А она… в таких штанах, что жопа отдельным приветом, и кофточка с таким намёком. Пахнет чем-то сладким, типа персика. Заходит, я как раз вино открыл красное, ну, чисто чтобы не скучать. Предложил. Она улыбнулась так: «Ну, чуть-чуть».