Всё же прав был мой заместитель по кадрам, утверждая, что родственников, особенно близких, нельзя брать на работу в свою фирму. Не будет тогда нормальной работы и, также соответственно, нормального подчинения и выполнения служебных обязанностей.
Шампанское было дерьмовым, но Лера пила его уже третий бокал подряд просто чтобы занять руки. Вечеринка бушевала вокруг: кто-то кричал тосты у балкона, в гостиной под дикий инди-рок тёрлись тела, а на кухне уже вовсю разбирали чью-то коллекцию виски.
В тот вечер всё было как обычно. Затянувшееся совещание, бесконечные правки в договоре, усталый взгляд в монитор. Я засиделся в офисе дольше всех, проверяя почту, пока город за окном не погрузился в глубокую синеву летних сумерек.
Лето на даче всегда было для меня побегом — от городской духоты, от офисных стен, от самой себя, наверное. Только здесь, среди запаха нагретой хвои и свежескошенной травы, я чувствовала себя живой. А ещё здесь был Сергей, наш сосед через забор.
С Вовкой мы были не разлей вода, поэтому куда он, туда и я. Так и в этот раз. Предложив мне прогуляться до пляжа, я без раздумий согласился на мой взгляд опрометчивую и несвоевременную вылазку. Но времени скулить…
Похоже, он не обращал особого внимания на мою жену, видя, что мы друзья его родителей, но все эти слова можно было произносить вплоть до одного воскресенья, когда мы все вместе отправились на шашлыки на близлежащее озеро.
Это лето выдалось пиздец каким душным. Июль, тридцать градусов в тени, асфальт плавится, и даже кондиционер в нашей двушке работал на износ, гоняя теплый воздух по кругу. Я сидел за компом в своей берлоге, которую…
Библиотекарша сидит за своей стойкой, библиотека почти пустая, только пыль в солнечных лучах и тишина. Она в длинной строгой юбке до колен, но под ней ничего — трусики давно сняла и засунула в ящик.
Свадьба. Приглашение от сестры моей бывшей, Ленки, я получил месяц назад. Подумал тогда: «Почему бы и нет? Прошло полгода, как мы разбежались. Я зарос, она, небось, нашла себе какого-нибудь мажора с белоснежными зубами. Поздравлю и свалю».
Ты сидишь у окна, смотришь на мелькающие столбы. Проводница уже давно погасила верхний свет, в купе темно, только фонари с перронов иногда выхватывают твой профиль. Я ложусь на свою полку, но не сплю — просто смотрю…