Нетипичный куколд
Мое имя Макс, сейчас мне 35 лет. Как я становился куколдом? Я думаю этот процесс складывался из совокупности разных ситуаций в жизни, которые тянулись из юности. Странным может показаться то, что я наверное нетипичный…
Мое имя Макс, сейчас мне 35 лет. Как я становился куколдом? Я думаю этот процесс складывался из совокупности разных ситуаций в жизни, которые тянулись из юности. Странным может показаться то, что я наверное нетипичный…
Дверной звонок раздался ровно в восемь вечера. Анжела взглянула на себя в зеркало в прихожей: короткое сиреневое платье из мягкого трикотажа плотно облегало её фигуру, подчёркивая полную грудь, тонкую талию и округлые бёдра.
Устроилась ко мне Ленка секретаршей года полтора назад. Я тогда только развелся, набрал в отдел новых людей, хотелось все поменять. Ленку привел кто-то из знакомых — по рекомендации, мол, грамотная, спокойная, замужем.
Аня просыпалась с первыми лучами солнца, её мускулистое тело, закалённое годами боевых действий, уже жаждало движения. Два метра роста делали её похожей на амазонку: чёрные волосы коротко острижены, карие глаза сверкают…
Нет, он не делает так никогда - наше желание при встрече слишком сильное для подобных ненавязчивых прелюдий, - но почему-то именно этот рефлекс моего тела память связывает с ним, как, впрочем, и многие другие, и он так…
С Наташей мы познакомились 7 лет назад, нам было по 28, она была яркой женщиной, шатенка, с широкими бедрами, неплохим бюстом, острыми скулами и пухлыми губами, любила мини-юбки и высокие каблуки.
Я просто залетел в «H&M» купить новые джинсы, старые уже на заднице протерлись. День был обычный, серый, народу в ТЦ дохера. Взял пару моделей, даже не смотря на ценники, и поперся в примерочную. Лабиринт этот вечный, кабинки узкие, шторки дурацкие.
На одном из тех анонимных порно-форумов, где люди делятся самыми сокровенными фантазиями, я наткнулся на её профиль. Ей было сорок, зрелая милфа с подкаченной фигурой, которая хвасталась фото в чулках и с игрушками в руках.
Холодный ветер гнал по улицам серый колючий снег, который тут же таял в грязи под колесами машин. Город жил своей суровой, нефтяной жизнью. Он не был красивым, но был крепким, как кулак. Здесь хорошо зарабатывали…
Её губы дрогнули в лукавой, почти детской улыбке, пока она медленно расстёгивала его брюки, не отводя горящего взгляда. Пальцы скользили уверенно, но с той нежной неторопливостью, от которой у него перехватывало дыхание…