Я, Дима, 27 лет, обычный парень с обычной жизнью: работа в офисе, пиво по пятницам, онлайн игры. Но была у меня одна слабость — Лиза, моя давняя подруга. Мы росли в одном дворе, делились секретами, ржали до слёз, но с годами она превратилась из угловатой девчонки в чертовку, от которой у меня дыхание перехватывало. Длинные светлые волосы, попа, как персик, и ноги… боже, её ноги. Я всегда пялился на её красивые ступни, особенно когда она ходила босиком — аккуратные пяточки, нежные, как будто из фарфора. Она знала, что я на неё западаю, но всегда держала дистанцию: "Дим, ты как брат, не порти дружбу". А я… я мечтал о ней по ночам, представляя, как ласкаю её, как касаюсь тех мест, о которых она даже не подозревала.
Всё началось в ту ночь, когда Лиза осталась у меня ночевать. Мы тусили у меня дома — пара бутылок вина, старые фотки, разговоры до полуночи. Она приехала после ссоры со своим парнем, вся на нервах, и я, как дурак, предложил: "Оставайся, Лиз, кровать большая, разберёмся". Она согласилась, хихикая, что я "безопасный, как плюшевый мишка". Я ржал, но внутри всё кипело — она будет спать рядом, в моей хате, в моей постели.
Когда мы легли, я притворился, что засыпаю, но глаз не закрывал. Лиза ворочалась, потом скинула одеяло, и я чуть не задохнулся. Она была в одной футболке — длинной, но задравшейся до бёдер. Трусов не было. Её кожа светилась в лунном свете, льющемся через окно, а между ног… чёрт, я видел её киску, гладкую, манящую. Она спала, дыхание ровное, а я лежал, чувствуя, как член рвётся из боксеров.
Я долго боролся с собой. Это же Лиза, подруга, почти сестра. Но её запах — цветочный, с ноткой пота после вина — бил в голову, как наркотик. Я смотрел на неё и понимал: это мой шанс. Может, единственный. Она спала крепко, вино сделало своё дело, и я решил — просто посмотрю. Просто прикоснусь.
Я тихо сполз с кровати, опустился на пол у её ног. Её ступни торчали из-под одеяла, идеальные, с розовыми пяточками. Я замер, боясь даже дышать, но рука сама потянулась. Кончиками пальцев провёл по её подошве — кожа была тёплой, мягкой, как шёлк. Она не шелохнулась. Я осмелел, взял её ступню в ладони, сжал слегка, чувствуя, как кровь стучит в висках. Член уже стоял колом, и я, не думая, спустил боксеры, начав тереть себя одной рукой, пока другой гладил её пяточку.
— Лиз, ты такая… — шептал я, зная, что она не слышит.
Её дыхание оставалось ровным, и я решился на большее. Подвинулся ближе, к её бёдрам, где одеяло совсем сползло. Её киска была прямо передо мной — розовая, чуть приоткрытая, с блестящими капельками влаги. Я сглотнул, чувствуя, как горло пересохло. Это было как в моих самых грязных фантазиях, только реально.
Я наклонился, вдохнул её запах — сладкий, с лёгкой кислинкой, от которого башню сносило. Мой язык сам потянулся к ней, лизнул осторожно, пробуя. Она была тёплой, влажной, и вкус её ударил в голову, как виски. Лиза вздохнула во сне, чуть раздвинула ноги, и я замер, думая, что она проснётся. Но нет — она спала, а я уже не мог остановиться.
Я лизал её медленно, смакуя каждый сантиметр. Мой язык скользил по её складкам, кружил вокруг клитора, а она становилась всё мокрее, её соки текли мне на подбородок. Я держал её ступню одной рукой, массируя пяточку, пока другой тёр себя, чувствуя, как близко край. Лиза стонала во сне — тихо, почти неслышно, но это заводило ещё сильнее. Я представлял, как она просыпается, видит меня и вместо крика тянется ко мне, но знал: это только фантазия.
— Боже, Лиз, ты такая вкусная, — шептал я, уткнувшись в неё носом.
Я лизал жаднее, глубже, чувствуя, как её тело отзывается — она выгибалась чуть сильнее, её дыхание сбивалось. Моя рука двигалась быстрее, член пульсировал, и я понимал, что долго не продержусь. Я отстранился на секунду, чтобы перевести дух, и снова взял её ступню — лизнул её пяточку, пососал пальцы, чувствуя, как её вспотевшая кожа пахнет её собственной сладостью. Это было слишком — я чуть не кончил прямо на пол.
Вернулся к её киске, лизал, как одержимый, пока она не начала дрожать. Её стоны стали громче, и я понял — она кончает, даже не просыпаясь. Её соки хлынули мне в рот, и я глотал их, не в силах остановиться. Это было как оргазм для меня самого, хотя я ещё держался.
Я отстранился, тяжело дыша, глядя на неё. Лиза лежала, вся мокрая, с приоткрытым ртом, её грудь поднималась под футболкой. Я не мог больше терпеть — схватил её ступни, прижал их к своему члену и начал тереть. Её пяточки, мягкие и тёплые, скользили по мне, и я стонал, стараясь не разбудить её.
— Лиза, бля, ты… ты просто пиздец, — шептал я, чувствуя, как всё внутри сжимается.
Я тёр быстрее, представляя, как она просыпается, как берёт у меня в рот, как просит ещё. Её ступни были моим раем, её киска — моим грехом, и я не выдержал. Сперма брызнула, заливая её пяточки, стекая *** по пальцам, и я задыхался, кусая губы, чтобы не заорать. Я кончил так сильно, что колени подкосились, и я рухнул на пол, глядя на её ноги, блестящие от моего семени.
Она всё ещё спала, не подозревая, что я только что сделал. Я смотрел на неё, чувствуя смесь стыда и кайфа, и понимал: это было лучшее, что со мной случалось.
Я взял салфетку, осторожно вытер её ступни, стараясь не разбудить. Сперма впиталась в кожу, и я чуть не начал снова — её пяточки выглядели ещё сексуальнее, будто я пометил её. Я натянул одеяло на неё, лёг рядом и притворился спящим, хотя сердце колотилось, как после марафона.
Утром Лиза проснулась, потянулась и улыбнулась мне, как обычно.
— Ох, Дим, я так вырубилась, — сказала она, зевая. — Вино — зло.
— Ага, — хмыкнул я, чувствуя, как член снова тянет при виде её ног.
Она ничего не заметила — ни мокрого пятна на простыне, ни того, как я пялюсь. Мы пили кофе, болтали, а я думал только об одном: её вкусе, её ступнях, её стонах во сне. Я знал, что это херня, что я перешёл черту, но остановиться не мог.
Лиза уехала к своему парню, помирилась с ним, а я остался с её запахом в голове. Она звонила, писала, как обычно, а я каждый раз, видя её фотки, вспоминал ту ночь. Я дрочил, представляя её пяточки, её мокрую киску, её спящее лицо. Однажды она снова осталась у меня... И когда она уснула, я снова не удержался — припал к её ножкам, просто нюхал и дрочил, чувствуя себя конченым, но счастливым.
Она так и не узнала, но я знал: Лиза — моя тайна, мой запретный плод. И каждый раз, когда она спала рядом, я возвращался к её телу, к её вкусу, к её ногам, которые сводили меня с ума. Это было неправильно, грязно, но чертовски сладко — и я не хотел останавливаться.