Гроза застала «Морскую деву» врасплох, хотя старый боцман Руперт ещё на закате предупреждал капитана о тяжелых тучах на востоке. Впрочем, капитан Леандр редко слушал кого-то, кроме собственной интуиции — а интуиция подсказывала ему, что испанский галеон с трюмами, полными серебра, уйдёт к утру, если не нагнать его немедленно. Теперь же бриг стонал под ударами волн, а команда, разбитая на вахты, боролась со стихией. В капитанской каюте, впрочем, шторм ощущался иначе — здесь горели масляные лампы, отбрасывая пляшущие тени на дубовые переборки, и пахло ромом, табаком и солью.
Их пленница сидела в углу, на ворохе старой парусины, и сверкала глазами исподлобья.
Леди Изабелла дель Торо, дочь губернатора Санто-Доминго, досталась пиратам три дня назад вместе с картой португальских рифов и сундуком её личных драгоценностей. Ей было двадцать три, и она совершенно не походила на тех изнеженных аристократок, которых Леандру доводилось видеть в портовых городах. Высокая, широкоплечая, с тяжёлой копной иссиня-чёрных волос, заплетённых в тугую косу до пояса, она напоминала скорее амазонку с гравюр, что продавали в Марселе. Лицо её, смуглое от карибского солнца, украшал тонкий шрам над левой бровью — след от падения с лошади в детстве, как позже выяснилось. Глаза же, глубокие и тёмные, как маслины, смотрели на капитана с холодным презрением, которое, впрочем, лишь забавляло его.
Леандр был её полной противоположностью. Сухой, жилистый нормандец лет тридцати, с выгоревшими до пепельного оттенка волосами, стянутыми в низкий хвост, и вечной усмешкой на тонких губах. Левую щеку пересекал глубокий шрам от абордажной сабли — старый, побелевший от времени. Одевался он, вопреки пиратской моде, сдержанно: тёмный камзол без лишнего шитья, высокие сапоги, начищенные до блеска, и единственное кольцо — массивный серебряный перстень с чёрным опалом на указательном пальце.
— Буря крепчает, — произнёс он, не поворачиваясь к пленнице, и плеснул рому в оловянный стакан. — Боюсь, спать этой ночью не придётся никому. Кроме, разве что, вас, леди Изабелла. Если, конечно, вы не предпочтёте разделить со мной бдение.
— Я скорее выйду на палубу и брошусь в море, — отрезала она с тем же говором, какой бывает у уроженок Андалусии — твёрдым и певучим одновременно.
Капитан обернулся и окинул её долгим взглядом. Белое платье из тонкого льна, бывшее на ней в день пленения, за три дня превратилось в измятый наряд с оторванным кружевом на подоле. Вырез, и без того глубокий по испанской моде, сполз ещё ниже, открывая ключицы и верхнюю часть смуглой груди. Леандр отметил про себя, что пленница инстинктивно скрестила руки, когда поймала его взгляд, но выдерживает его, не отводя глаз.
— Море сегодня слишком холодное для благородных дам, — ответил он спокойно и опустился в кресло напротив неё, поставив стакан на стол. — К тому же, я не закончил наш утренний разговор.
— Наш утренний разговор, — она выплюнула эти слова с ядом, — касался карты. И я сказала всё.
— О, я не о карте, — Леандр подался вперёд, уперев локти в колени. Блики лампы заплясали в его светлых глазах, придавая им странный, почти золотистый оттенок. — Я о том, как вы смотрите на меня, леди Изабелла. Даже сейчас. Словно хотите задушить собственными руками.
— Может, так и есть.
— Вот как, — он усмехнулся и отпил глоток. — И что же вас удерживает?
Изабелла не ответила, лишь сильнее сжала руки. Тонкая ткань платья натянулась на её бёдрах, обрисовывая сильные, стройные ноги. Капитан заметил, как вздымается её грудь под вырезом — дыхание стало глубже, а на смуглых скулах проступил лёгкий румянец. Он знал этот румянец. За три дня плавания он успел изучить её: гнев сменялся страхом, страх — усталостью, а усталость рождала странное, невысказанное напряжение, которое Леандр читал в её позе и мимолётных жестах. Как она поправляла волосы, задерживая пальцы на шее. Как кусала нижнюю губу, глядя в окно каюты.
— Знаете, что говорят о норманнских пиратах, леди Изабелла? — негромко спросил он, поднимаясь.
— Что они не умеют мыться и едят своих пленников? — парировала она, но голос дрогнул.
— И это тоже, — он обошёл кресло и встал у неё за спиной. — Но я о другом. Говорят, мы умеем ждать. Буря, — он кивнул на иллюминатор, за которым грохотало, — продлится до утра. Вы устали. Ваше тело ноет от качки и сна на парусине. А я могу предложить... более комфортный отдых.
Изабелла резко вдохнула, когда его ладони опустились на её плечи. Сквозь лён она чувствовала их тепло — сухое, уверенное тепло мужских рук, привыкших к шпаге и штурвалу. Она должна была отдёрнуться, ударить, укусить — всё что угодно. Но вместо этого замерла, ощутив, как большие пальцы капитана медленно прошлись вдоль её ключиц, разминая напряжённые мышцы.
— Вы... вы слишком много себе позволяете, — выдохнула она.
— Я только разминаю вам плечи, — его голос у самого уха стал ниже, вкрадчивее. — Это меньшее, что капитан может сделать для уставшей гостьи.
Его пальцы двигались умело, находя узлы напряжения у основания шеи и осторожно разминая их. Изабелла прикрыла глаза, ненавидя себя за то, что не может сдержать тихого вздоха облегчения. Коса её лежала на груди, и Леандр, не прерывая массажа, отвёл её в сторону, освобождая доступ к шее. Кончики его пальцев коснулись нежной кожи за ухом, и по телу женщины пробежала дрожь, которую она не смогла скрыть.
— Вот так, — прошептал он, почти касаясь губами её виска. — Просто расслабьтесь.
Изабелла резко открыла глаза и попыталась встать, но его руки уже соскользнули ниже, скользнув по её предплечьям и мягко, но настойчиво удерживая на месте.
— Я не одна из ваших портовых шлюх, капитан, — её голос был твёрдым, но тело предавало её: дыхание участилось, а соски, которые она так старалась скрыть скрещенными руками, явственно проступили сквозь тонкую ткань.
— О, я знаю, — Леандр медленно обошёл её и опустился на одно колено, оказавшись с ней лицом к лицу. Лампа осветила его лицо: шрам, усмешку, горящие глаза. — Портовые шлюхи не смотрят так, будто хотят меня убить. И они не краснеют, когда я говорю с ними.
— Я не краснею, — соврала она.
Капитан лишь улыбнулся и взял её за руку. Ладонь Изабеллы была горячей и чуть влажной. Он медленно, не разрывая зрительного контакта, поднёс её пальцы к своим губам и поцеловал — не костяшки, как целуют дамам на балах, а внутреннюю сторону запястья, где билась синяя жилка пульса. Пульс бился часто, выдавая её с головой.
— Вы три дня провели взаперти, — заговорил он тихо, продолжая целовать её запястье и постепенно поднимаясь выше, к сгибу локтя. — Три дня слышали, как мои люди смеются и пьют на палубе, и думали, что вас ждёт. Плен, выкуп, может быть, что похуже. А теперь... теперь сидите в тепле, и руки капитана пиратского брига делают с вами такое, за что любой испанский гранд вызвал бы меня на дуэль. И знаете, что самое страшное, леди Изабелла? — он оторвался от её руки и посмотрел ей прямо в глаза. — Вам это нравится.
Она вырвала руку, но не отодвинулась. В её глазах цвета маслин читалась буря, сравнимая с той, что сотрясала корабль снаружи. Гнев, стыд и что-то ещё, тёмное и жадное, чего она сама в себе не ожидала.
— Вы самонадеянный, наглый пират, — выдохнула она почти по слогам.
— Да, — просто согласился он.
И тогда Изабелла сделала то, чего он не ожидал. Она подалась вперёд, схватила его за отвороты камзола и впилась в его губы поцелуем — жёстким, яростным, почти кусающим. В первое мгновение Леандр опешил, но лишь на мгновение. Его руки тут же обхватили её талию, притягивая ближе, а губы ответили с той же голодной силой.
Их поцелуй был не нежным и не романтичным. Это была схватка двух сильных, гордых людей, каждый из которых привык брать своё. Язык капитана проник в её рот, встречая сопротивление, преодолевая его, и наконец Изабелла застонала — низко, гортанно, сама не веря, что издаёт такие звуки. Её руки отпустили его камзол и вцепились в пепельные волосы, распуская хвост.
Леандр поднялся с колен и увлёк её за собой на койку — широкую, застеленную медвежьей шкурой. Сейчас, в свете лампы, Изабелла лежала перед ним, и её тяжёлое дыхание вздымало грудь. Платье окончательно сползло с одного плеча, обнажая округлую смуглую грудь с тёмным, почти коричневым соском, который напрягся от возбуждения. Тонкая талия резко расширялась к мощным бедрам, а длинные ноги в разорванных чулках были слегка разведены — то ли в приглашении, то ли в попытке сохранить остатки приличий.
— Вы прекрасны, — сказал он без всякой лести, просто констатируя факт.
Изабелла ничего не ответила. Её глаза были полуприкрыты, а губы припухли от поцелуя. Она смотрела, как капитан неторопливо снимает камзол, затем рубашку, обнажая сухое мускулистое тело, покрытое старыми шрамами. На левом боку — след от пули, на рёбрах — узкий длинный шрам от ножа. Её взгляд скользнул ниже, к ремню его бриджей, и она судорожно сглотнула.
Леандр заметил это и усмехнулся, но раздеваться дальше не стал. Вместо этого он склонился над ней и, отведя ткань платья, накрыл ладонью её грудь. Тяжёлая, упругая, она идеально легла в его руку. Большой палец медленно обвёл сосок, чувствуя, как тот твердеет ещё сильнее, и Изабелла выгнулась навстречу, закусив губу.
— Не сдерживайтесь, — прошептал он ей на ухо, продолжая ласкать её грудь. — Вас никто не услышит. Буря заглушает всё.
Вместо ответа она резко выдохнула, когда его губы сомкнулись вокруг соска. Горячий, мокрый, он втянул его в рот, посасывая и слегка покусывая, а рука тем временем скользнула вниз, задирая подол платья. Его пальцы коснулись внутренней части бедра — кожа там была гладкой и горячей, как нагретый на солнце шёлк. Изабелла вздрогнула и инстинктивно сжала ноги, но тут же, будто споря с собой, снова расслабила их.
Капитан не торопился. Его губы переместились на вторую грудь, даря ей то же жадное внимание, а рука медленно, дюйм за дюймом, поднималась по бедру, пока не коснулась средоточия её женственности. Даже сквозь тонкую ткань панталон он почувствовал исходящий от неё жар — влажный, зовущий. Изабелла застонала в полный голос, когда его палец прошёлся по ложбинке, прикрытой мокрым шёлком.
— Боже... — вырвалось у неё. — Что вы со мной делаете...
— Ничего такого, чего бы вы не хотели, — ответил он и резким движением сорвал с неё панталоны.
Под ними оказалось то, чего Леандр не ожидал, но что привело его в молчаливый восторг. В отличие от знатных дам, которых ему случалось видеть, эта дочь губернатора не выбривала тело. Густой треугольник иссиня-чёрных курчавых волос обрамлял набухшие половые губы тёмно-розового цвета, блестящие от обильной влаги. Клитор выступил из своего капюшона — маленький напряжённый бутон, который, казалось, пульсировал в такт её сердцу. Запах, поднимающийся от её лона, был терпким, пряным, как мускатный орех — запах здоровой, сильной женщины в пике возбуждения.
— Чёрт побери, — выдохнул капитан с искренним восхищением, и наклонился, чтобы попробовать её на вкус.
Его язык прошёлся по всей длине её складочек, собирая влагу, и Изабелла вскрикнула, схватившись за края койки. Леандр же, вдохновлённый её реакцией, принялся работать языком с той же точностью, с какой управлял бригом в шторм. Он выписывал круги вокруг клитора, то слегка касаясь его кончиком языка, то накрывая губами и мягко посасывая. Большим пальцем он тем временем массировал вход в её лоно, чувствуя, как мышцы сокращаются от каждого движения.
— Ох... Ох, Господи... — Изабелла заметалась по койке, её спина выгнулась дугой. Она была уже на грани, когда капитан вдруг остановился и поднял голову.
— Посмотрите на меня, — приказал он хрипло.
Она с трудом разлепила веки. В свете лампы её лицо было пунцовым, на лбу выступили капли пота, а в глазах плавало то самое выражение, которое он так ждал — смесь стыда, ярости и невыносимой, жгучей похоти.
— Я хочу, чтобы вы попросили, — сказал Леандр, и его палец снова скользнул в её мокрую глубину, на этот раз входя внутрь.
— Никогда, — прохрипела она, но её бёдра сами подались навстречу его руке.
— Попросите, — повторил он и добавил второй палец, медленно растягивая её тесное лоно.
Что-то сломалось в ней в этот момент. Может быть, гордость, может быть, воспитание, а может, последние оковы, которые она сама на себя наложила. Изабелла всхлипнула и выкрикнула:
— Пожалуйста... Пожалуйста, не останавливайтесь... Я хочу...
— Чего вы хотите?
— Я хочу вас! — почти прорыдала она. — Я хочу вас внутри!
Леандр не заставил просить дважды. Он поднялся, быстро сбросил бриджи, и Изабелла увидела его возбуждённую плоть. Длинный, гладкий, чуть изогнутый кверху член с широкой багровой головкой, с которой уже свисала прозрачная капля смазки. Под ним — тугие яйца, поджавшиеся от напряжения. Член подрагивал в такт пульсу, и выглядел настолько угрожающе, что на мгновение в глазах Изабеллы мелькнул страх.
— Я... я никогда... — начала она неуверенно.
— Тссс, — он склонился над ней, уперев руки по обе стороны от её головы. — Будет немного больно. Но потом — только удовольствие, обещаю.
Она кивнула, зажмурившись, и капитан медленно, очень медленно начал входить. Его головка раздвинула набухшие складки, и Изабелла застонала сквозь зубы — он был толще, чем её собственные пальцы, толще, чем она ожидала. Леандр продвигался дюйм за дюймом, давая ей время привыкнуть, чувствуя, как её *** внутренние мышцы сжимаются вокруг него, сопротивляясь и принимая одновременно. Когда он вошёл на всю длину, они оба замерли, тяжело дыша.
— Откройте глаза, — прошептал он.
Она повиновалась. Их взгляды встретились, и в этот миг между ними прошло что-то, что нельзя было назвать ни нежностью, ни любовью. Это было признание равного. Двух хищников, нашедших друг друга.
— Двигайтесь, — выдохнула она, и он начал движения.
Сначала медленные, размеренные, почти осторожные. Он выходил почти полностью и снова погружался в её влажную глубину, с каждым толчком чувствуя, как её тело отвечает, как раскрывается навстречу. Изабелла обхватила его бёдра своими сильными ногами, прижимая к себе, и ритм ускорился. Койка заскрипела в такт их движениям, и этот скрип смешивался с шумом бури за бортом и их общим тяжёлым дыханием.
Вскоре от осторожности не осталось и следа. Леандр вколачивался в неё с силой, на которую способен только человек, неделями лишённый женского общества. Его яйца звонко шлёпались о её влажный зад, а головка с каждым толчком задевала что-то внутри неё, заставляя Изабеллу вскрикивать особенно громко. Её ногти впивались в его спину, оставляя багровые полосы, а зубы вцепились в его плечо — она уже не контролировала себя, превратившись в дикую, первобытную версию самой себя.
Он чувствовал, что она близка. Её стоны стали выше, дыхание прерывистее, внутренние мышцы начали ритмично сокращаться, сжимаясь вокруг его члена, как тугая перчатка. И тогда капитан сделал то, что оттянуло бы её оргазм и усилило его десятикратно: он резко вышел и перевернул её на живот.
— На колени, — скомандовал он хрипло, и она, не споря, подчинилась.
Теперь Изабелла стояла перед ним на четвереньках — мощные бёдра разведены, влажные чёрные завитки между ног блестят в свете лампы, а чуть ниже — маленькое тёмное колечко ануса, которое непроизвольно сокращалось от возбуждения. Леандр провёл по нему пальцем, собирая влагу, стекающую из её лона, и Изабелла резко выдохнула.
— Не здесь, — хрипло сказала она. — Не сегодня.
— Как пожелаете, — ухмыльнулся он и вошёл в неё сзади одним резким движением.
Этот угол был другим — более глубоким, более тесным. Теперь его член достигал самой чувствительной точки внутри неё с каждым толчком, и Изабелла закричала в голос, уже не заботясь о том, услышит ли кто. Леандр наклонился вперёд, одной рукой сжав её грудь, а второй — найдя клитор. Его пальцы начали двигаться быстро, жёстко, вбивая её в оргазм, который был уже неизбежен.
Она кончила с громким, почти звериным криком. Её тело содрогнулось, мышцы лона сжались с такой силой, что Леандр едва мог двигаться, но он продолжал толкаться, продлевая её экстаз, пока наконец не почувствовал собственный пик. С глухим рычанием он вышел и излился ей на спину — горячие белые струи, которые залили её смуглую кожу от крестца до лопаток.
Несколько минут в каюте слышалось только их тяжёлое дыхание и скрип снастей. Изабелла рухнула на живот, раскинув руки, не в силах пошевелиться. Капитан, шатаясь, поднялся с койки, взял чистую тряпку и аккуратно вытер её спину.
— Вы ранены, — тихо сказала она, заметив кровь на его плече от своего укуса.
— Это не первая моя рана, — ответил он, ложась рядом.
Изабелла повернула голову и встретила его взгляд. Её тёмные глаза всё ещё блестели от пережитого удовольствия, но в них появилось что-то новое — любопытство, смешанное с затаённым вызовом.
— Карта португальских рифов лежит за подкладкой моего корсета, — вдруг произнесла она. — Можете забрать.
Леандр усмехнулся, откинулся на шкуру и закрыл глаза.
— Утром, — сказал он. — Буря ещё не кончилась.