Солнце припекало кожу так, как никогда раньше. Каждая песчинка под босыми ногами казалась раскаленной, но Лиза почти не чувствовала этого. Весь ее мир сузился до полотенца в ее потных ладонях и невероятной, оголяющей пустоты вокруг.
Взяв с собой такого как сам бесбашенного друга, и видео камеру мы в очередной раз пошли снимать телочек возле самого большого в городе гипермаркета. Девушки там обожали прогуливаться. Это был их рай.
Что-то стукнуло в голову, и мне захотелось поехать прокатиться на велосипеде, в лес, в одиночку. В принципе, я часто так делала, вот только в жаркий день, сделать дневную прогулку было как-то сложновато.
Моя жена, Катя, расхаживала по комнате. Ее высокие каблуки — эти черные, убийственно сексуальные шпильки — отстукивали неторопливый, властный ритм по паркету. Каждый щелчок отзывался эхом в моей нервной системе.
Дверь захлопнулась с глухим стуком. Сергей скинул рюкзак в прихожей и потянул носом воздух. Что-то было не так. В квартире стоял густой, сладковатый запах секса — знакомый, но не только его. — Тань?
Работая охранником одного из стриптиз-клубов Москвы, я был удостоен лицезреть, как развиваются отношения многих богатых буратино, с их отвязными, подтянутыми цыпочками. В один из рабочих дней, а вернее ночей, к клубу…
Стоя на кухне и попивая пиво, я слышал их приглушенный смех из гостиной. Моя жена Катя сегодня привела свою лучшую подругу, Лену. Они что-то бурно обсуждали, потом замолкали и снова хохотали, бросая в мою сторону какие-то взгляды.
Лето душило. Загородный дом Санька, старый, с потрескавшейся краской, гудел от музыки и пьяного смеха. Вечеринка была в разгаре: шашлыки шипели на мангале, пиво лилось рекой, а водка из пластиковых стаканов обжигала горло.
Меня зовут Виталик, и мне было двадцать четыре года, когда я попал в эту адскую больничную палату с аппендицитом. Адской не потому, что было больно или плохо лечили — как раз наоборот. Адской из-за них.
Меня зовут Алиса, мне тридцать два, и у меня, кажется, слишком честные глаза. По крайней мере, мой муж Сергей, которому стукнуло тридцать семь, читал по ним всё, даже то, о чём я сама боялась признаться себе.