Потом я начала кончать. Это было бесконечно. Шторм бросал меня на камни, в клочья разрывая мое тело, кажется, я кричала, но Вольдемар не обращал на это внимания и продолжал крепко держать меня за ягодицы, раз за разом насаживая на пенис. Как я оказалась в квартире — не помню. Помню лишь, что в какой-то момент я извлекла из своего ануса горящую свечку, помню, что мы, кажется, трахаясь, шли вверх по ступенькам подъезда, потом, не меняя позы, катались в лифте. Вроде бы, мы встретили какого-то запоздалого алкаша, который пристроился рядом с нами и не хотел выходить на своем этаже. Помню, что светили фонари, а мы шли по безлюдной улице, а член Вольдемара блуждал в моих внутренностях. Очнулась я лишь утром. Уставшая, как не знаю что, как лошадь-водовоз, наверное. Вольдемар проводил меня до метро, рассказывая, как трахался на крышах, в автобусах, женских и мужских сортирах, в поездах, лесах, горах и пустынях, среди химикатов и физических приборов, скоросшивателей и компьютеров.
Через несколько дней он позвонил и сказал, что у него есть гениальная задумка. Но я, сама не знаю почему, отказалась. Одного сеанса высокой романтики мне хватило.