Пока завершалась сия сцена дикого минета, Лелькину киску имел Артем. Он поднял высоко ее ноги. В своем неимоверном полете они задевали мясистые плечи Сергея, и норовили коленками проделать дыры, но срывались в последний момент, скользя брассом, и возвращаюсь в исходную позицию.
Он ебал ее пальцами, выворачивал наизнанку матку. Лелька фонтанировала, он впивался в киску своим ртом и сосал соки, как у березы ранней весной наркоманы в поисках живой воды и дзэна.
Потом он вставил в мокрую щель свой кол столь яростно, что Лелька чуть не проглотила хуй Сереги вместе с его аккуратно подстриженными эстетскими яйцами.
Начал судорожно ебать, сотрясаясь всем телом от блаженства вхождения в эту щель, будто прошедший через пустыню секса бедуин, но так и не нашедший своей пизды. А она, оказывается, всю жизнь была тут, рядом, в одном с ним городе. Держа крепко в руках ее ноги, он входил по самые яйца, которые с чваканьем бились о лоснящийся влагой зад Лельки.
Когда Сергей разрядился всей обоймой, Он начал подстрекать Артема войти в Лелькину дивной красоты задницу.
— Ты же мечтал об этом все время. Так сделай это, чувак. Докажи ей, что не тряпка. Хуле, ебут всех и не рыпаются, а она, типо, звезда востока?
Науськанный и распаленный Артем перевернул Лельку, руки ее переломались, как у балерины в «Бахчисарайском фонтане» и взору всех предстала Лелькина нераздолбанная попа, с мягким бархатом ануса, смотрящим наивно и легко прямо в пытливые глаза троицы.
— Она вся текет как Брахмапутра в сезон дождей, размажь по заднице и плюнув, вставь.
— Вот, сука, он без тебя не обойдется. Чревовещатель херов, — заорала Лелька.
— Молчи тварь, — он подошел к ней, схватил за сосок двумя пальцами и начал сжимать до тех пор, пока у нее на глаза не навернулись слезы.
В это время твердый, набриолиненный соками Лельки и слюной Артема кол, начал вторгаться в Лелькину задницу, разрывая ее пополам. Лелька кричала белугой, но ее рот заткнул Его хуй.
— Соси, сука, ты же любишь сосать.
Лелькина попа никогда в жизни не испытывала таких мук, ее терзало достойное оружие, оно казалось, разрывало Лелькины кишки на мелкие кусочки, вгрызалось буром, круша рыхлые стенки и заставляло каждый миллиметр орать криком преисподней. Черная дыра Лелькиной смерти находилась на кончике булавочного ушка.
Но, в какой-то момент, она расслабилась, будто устав бороться и идти против всех напролом, и ей стало все равно. Боль исчезла как по мановению волшебной палочки. И вот она уже подмахивает попой и сосет член, брызгая слюной и фонтанируя пышущей пизденкой, под которую пристроился Сергей и лизал своим языком, как больной проказой янычар.
Артем кончил в попку прелестницы, отскочил и смотрел зачарованно, как сперма вытекает из Лелькиной открывшейся черной пещерой попки маленьким ручейком, собирается на киске, которую лижет своим шершавым языком Сергей. Вкус Лелькиной влаги и спермы смешался, взбудоражил самцов, разлился жарким мускусом по комнате и Он кончил в Лелькин расхристанный рот. Лелька с криком начала судорожно кончать, истекая соками, как загнанная лошадь — слюной.
— Вот, сука, ебать ее и ебать! Это не наказание для нее, скорее наоборот поощрение.
— Мне, кажется, мы ее достаточно проучили! — изрек глубокомысленно Артем, сотрясая пространство своим вздыбившимся членом.
— Это все? Или еще? Кто возьмет на себя смелость завершить эксперимент? Ссыкуны!
— Сука! — Он подошел и наотмашь ударил ее по лицу.
— Ты только на это и способен, парниша. Для тебя, что секс, что траншеи копать — один сплошной негатив.
— Ничего, детка. Пусть на тебя посмотрит другой. Шалава, истекающая спермой.
— Анальные карлики. Птфу! — сплюнула Лелька.
Тут открывается дверь (или занавес), входит неслышным шагом крадущегося тигра, Алексей. Лелькины глаза наполняются слезами, и тело начинает судорожно вибрировать.
— Леля, деточка! Ты говорила, что любишь меня! Что существует только наш космосексуальный алтарь. А что я вижу здесь? Как мужики ебут тебя во все дырки, а ты течешь как последняя сука? Я любил твои коленки всех колен, губы всех губ, а они сосут хуи, которые ты встречаешь на своем пути? Да ты сплошная настойка спермы. Когда я ебал тебя, Леля, я делал это всерьез и надолго. Ты стеснялась публики, я опускал занавес. А здесь? — он обвел рукой присутствующих, — променяла их на меня?
Леля молчала. Внезапно на нее навалилась пустота, которая окутала ее своим синим-синим. Она стояла в ней, и дождь выбивал татуировки на ее нежном теле.