Ранним утром, сквозь сон, я услышал как в дверь позвонили. Я не шелохнулся, тщетно надеясь, что больше трезвона не будет, однако пришлось подниматься и, шмыгая носом, шаркая тапочками, плестись в прихожую открывать. Это была Анюта. Она стояла, склонив набок голову и выразительно смотрела на меня своими красивыми карими глазками.
- Ну, проходи, коли пришла, - пробурчал я, стараясь не выдать волнения.
Накануне мы с Анютой были в гостях, где эта тварь налакалась шампанского и стала заигрывать с братцем хозяйки. Я её предупредил, чтоб она прекратила, пригрозив немедленно уйти, но Анютку только раззадорила моя ревность - она хохотала пьяненьким голоском и продолжала своё чёрное дело. Я исполнил угрозу... ушёл домой. Дорогой, конечно, пнул носком ботинка пару булыжников, но придя к себе довольно быстро успокоился. Анюте, в общем, не впервой было так себя вести.
И вот она, с утра пораньше, у меня.
- Миша, дай пожалуйста мне тапки, - сказала Анюта, войдя в прихожую.
- Обойдёшься, так походишь! - зло ответил я.
Аня безропотно скинула свои лодочки и пошла босиком за мной в комнату.
Я разлёгся на своём лежбище, а моя гостья села на стул прямо передо мной, закинув ногу на ногу. Я смотрел на её обнажённые ступни. Аня улыбалась; она знала, что может ими гордиться. Как и многим другим. На ней была белая лёгонькая юбочка чуть выше колен и пёстрая блузка в цветочек.
- Ну что, тварь, трахнулась с Иваном-то (так звали брата нашей вчерашней хозяйки)? - спросил я.
- Да, трахнулась. Трахнула я его, - ответила Анюта. Бедный мальчик никак сначала не мог понять, чего я от него хочу. На лестничной клетке пришлось. В ванной все-таки стрём - народец не рассосался ещё.
- Неси, говорю, пальто какое нибудь старое или плед потолще. Он, молодец, быстренько смотался. Вышли из холла, расстелили, и вперёд!
- А ты на живот сразу легла? - спросил я, начиная предвкушать.
- Да-а! Сразу! Он так вроде удивился немного, попой это я почуяла, а потом стал тыкаться в меня, но не туда куда нужно.
- Не так, дурачок, говорю, в задницу мне вставь! Слышу, он запыхтел, приноравливается. Но, видно, впервой, нелегко ему. Я помогаю... пальчики омочила, провела там, ладошками ягодицы раздвинула - теперь, думаю, всё пойдёт нормально. И точно... чувствую вошёл Ванечка в меня. Постепенно, мягко двигается, деликатный мальчик, молодец. Но вот уж и совсем *** погрузился он мне в попу, хорошо как мне стало! - Давай, миленький, давай, - шепчу я ему, трахай меня, трахай мою задницу...
- Ну хватит, надоело! - вскочил я с дивана, - ты что же это меня нарочно дразнишь?! Вот тварь-то! Сучка ты - вот ты кто! Невозможная, паршивая сучка и тварь! И что ж мне делать с этакой Тварью?!
- Я-а тебе скажу-у! - пропела Анюся. - Мишенька, я тебе вот что скажу, негромко повторила она ласково. Такую Тварь как я, просто нужно Драть. Драть как сидорову козу. Только тогда эта "коза", может быть, на какое-то время поймёт, как себя НАДО вести, а как НЕ НАДО.
Ты слышишь меня, Майкл-бэби?
-Я слышу тебя, - отозвался я, глотая подступивший ком.
- Ну, так что ж?
- Ты это серьёзно?
- Конечно серьёзно! Возьми ремень и всыпь мне по первое число!
Я достал из шкафа неширокий кожаный ремень и, подойдя к Ане, велел ей лечь животом вниз на диван. Она без звука повиновалась.
Когда моя рука взмыла вверх, чтобы наградить Анюту первым ударом, она поинтересовалась...
- Что ты собираешься делать?
Как что? - удивлённо проговорил я. - Собираюсь выдрать тебя!
- Таких непослушных девочек как я, нужно пороть Только По Голой Заднице!
Неужели ты не мог догадаться приказать мне задрать юбку и спустить трусы?!
- Ну-у... так ведь... - пытался что-то придумать я в оправдание.
Анютка со вздохом поднялась, сняла юбку, затем спустила свои крохотные трусики, едва прикрывавшие её выпуклый зад и снова улеглась вниз лицом.
Я начал пороть её по голой попе. Хлесь! Хлесь! Хлесь! Хлесь!
Анюта стонала. Но не очень громко. Она терпела, бедненькая. Ведь было довольно рано, кое-кто из соседей мог ещё почивать. Я с наслаждением продолжал сечь Анину задницу, постепенно приходя в экстаз.
- Да, да! Так меня! Так меня, тварь! Дери меня, Сучку этакую! - хрипела Аня.
Наверное, я всыпал ей не меньше сорока раз.
Наконец я почувствовал, что скоро у меня произойдёт "извержение".
Я отбросил в сторону ремень, как коршун накинулся на распластанную Анютку, раздвинул ей ягодицы и резко вошёл в анус. Аня вздрогнула и в этот момент начало изливаться семя. Поротая Анина задница подпрыгивала навстречу моему натиску. Я продолжал трахать по инерции этот восхитительный зад, доходя до самых "глубинных глубин".
Выбившись совершенно из сил, я немного полежал на Ане, целуя её в шею и ушки.
- Молодец, Мишенька, ты хорошо меня отодрал! - сказала Анюта, и непонятно было какое "драньё", -то- или -это- она имела ввиду. - Теперь я получше себя буду вести! А то ведь что не так, ты сразу снимешь ремешок и отчехвостишь - мало не покажется!
- Да уж, это я тебе гарантирую! - произнёс я, чрезвычайно довольный.
- А ведь знаешь, Дорогой, я с Ваней-то давеча не трахнулась, наврала я тебе! - сказала Аня.
- Как так наврала?! - изумился я.
- Прямо скажем, придумала я всё это, сочинила! - продолжала Хитрая Тварь. Он ведь, Ванька-то, копуша ещё тот оказался, за смертью его посылать!
- Сказала ему... принеси плед, так фиг знает сколько он там рылся в своих вонючих вещах!
- А ведь холодно на лестничной клетке-то! Обматерила я этого недоношенного, да и вернулась. На кухне водочки ёбнула, хорошо так стало мне, тепло разлилось. Когда с пледом-то он ко мне на кухне подвалил, обматерила его, бедного, ну да пёс с ним совсем!
- Главное, что хочу сказать-то я тебе?
- Что же?
- Ведь наврала я тебе, верно?
- Ну..., верно, - проговорил я.
- А за враньё по жопе бьют?
Вместо ответа я сглотнул слюну.